Ситуация начала исправляться. Заметив нашу серьезную заварушку, часть свободных целителей откололась от основного строя и бросилась к нам, на ходу вливая мощные лечащие заклинания в раненых стрелков. Из моих людей погиб только один, тот самый несчастный парень, которому подрезали сухожилия на старте и окружили вчетвером, но и дюжина элитных убийц Марлона стремительно таяла на глазах под нашим сосредоточенным огнем.
Я остановился, глубоко вдохнул, позволяя мане раскаленным потоком струиться по венам, и активировал свою любимую, самую разрушительную связку.
Настоящий огненный шторм сорвался с моего лука, магические снаряды со свистом впились в плотную группу Лазутчиков, взорвавшись каскадом обжигающего ревущего пламени. Отметки их здоровья в интерфейсе рухнули на добрую треть, что было видно не только по цифрам: броня чернела, плоть вспыхивала, крики резали слух. Не давая ублюдкам опомниться, я активировал Быстрый выстрел и продолжил сеять смерть, выпуская стрелу за стрелой со скоростью пулемета. На мне все еще висел мерзкий вредоносный эффект Малая травма, неприятно стягивающий мышцы и слегка замедляющий движения, но даже сквозь эту системную помеху сила выстрелов оставалась поистине чудовищной. Элитные убийцы Консорциума просто сгорали заживо, истошно крича и катаясь по земле в тщетных попытках сбить с себя магическое пламя.
Несмотря на первоначальный шок от засады, вся стычка с высокоуровневой элитой Консорциума заняла меньше напряжённой минуты. Когда едкий дым наконец рассеялся, на ногах не осталось никого.
Кроме Марлона.
Темный эльф бился с поистине отчаянной, загнанной в угол звериной решимостью, пока Эш методично, кусок за куском, кромсал его плоть, а из спины и боков наёмника торчало с полдюжины глубоко засевших оперенных стрел. Его некогда пафосная броня превратилась в жалкие окровавленные лохмотья, а земля под ним густо пропиталась темной кровью.
Наконец я мысленно жесткой командой отозвал разгоряченного схваткой шипящего раптора и коротким жестом приказал своим лучникам опустить оружие. Похрустывая гравием под подошвами тяжелых сапог, я не спеша подошел и навис над поверженным убийцей. Марлон, тяжело хрипя и захлебываясь собственной кровью, слабо, почти жалко дернул рукой, пытаясь в последнем рывке ткнуть меня отравленным кинжалом в голень.
Я с брезгливостью отбил его слабеющую руку носком сапога.
— Нильса… — с булькающим звуком прохрипел темный эльф сквозь разбитые окровавленные зубы, глядя на меня снизу вверх воспаленными, полными бессильной ненависти глазами. — Моя… дочь…
Я посмотрел в эти глаза, вспоминая тех, кого мы потеряли по вине его хозяев.
— За Флору, — ледяным тоном процедил в ответ и с короткого замаха впечатал тяжелый, подкованный железом ботинок прямо ему в переносицу. Раздался тошнотворный влажный хруст ломаемых лицевых костей, голова эльфа резко мотнулась назад, ударившись о землю, и он наконец провалился в глубокое спасительное забытье.
Глядя на изуродованное, залитое кровью лицо Марлона, я не чувствовал ни капли радости от победы над элитным высокоуровневым врагом, только глухую, давящую на грудь пустоту. Очередной долг крови отдан, очередная строка в кровавом счете закрыта, но это не принесло желанного облегчения. Навык Охотничье чутьё уберег мою шкуру, но ни один навык в этом проклятом мире не мог вернуть мне внутреннего душевного спокойствия.
Я устало смахнул тыльной стороной ладони чужую липкую кровь, брызнувшую мне на щеку во время удара, и привычным жестом открыл интерфейс, оценивая общую картину продолжающегося боя.
— Один готов, — мрачно, но с долей прагматизма подумал я, разворачиваясь к основном, ревущему месиву на южном фланге. — Осталось вырезать еще несколько тысяч.
Я не стал добивать убийцу, а скинул ублюдка на двух подоспевших лучников-крестоносцев, пусть волокут в плен, нам ещё пригодятся языки. Тяжело выдохнув, перехватил лук удобнее, чувствуя, как шершавая кожа рукояти знакомо ложится в ладонь.
— Лили! — рявкнул я, перекрывая грохот битвы. — Бери остальных и прикройте тылы! Сталкеры режут наших целителей.
— Поняла! — донёсся в ответ её звонкий деловитый голос.
Я снова сфокусировался на фронте. Какое-то время обе стороны, словно заворожённые, пялились в центр поля, забыв о резне, где Каира, могучая чёрная драконица, наконец вскрыла подземное хранилище и с оглушительным утробным рёвом, от которого заложило уши, взмыла в небо. Мощные взмахи огромных кожистых крыльев подняли облака пыли, обдав меня запахом озона и раскалённой чешуи, когти передних лап сжимали тяжелые, доверху набитые кожаные бурдюки.