Теперь её чешую украшала россыпь новых, болезненных на вид отметин. Пока Шип не доберется до неё с заклинанием Восстановление плоти (если, конечно, гордая драконица вообще снизойдет до просьбы об исцелении), Каира будет щеголять этими боевыми шрамами. Честно говоря, мне казалось, что она даже гордится ими, выставляя напоказ, как медали.
Пока одни преследовали беглецов, простые рядовые крестоносцы занялись не менее важным делом: отправились отлавливать разбежавшихся с поля боя боевых лошадей породы Дюрез. На Валиноре такие звери стоили целое состояние, а для нашей молодой армии являлись не просто ценным трофеем, а залогом будущих успешных военных кампаний. «Жаба», вечно душившая меня из-за любых трат, одобрительно квакнула, когда я прикинул рыночную стоимость этого табуна.
Победа Крестового похода была безоговорочной, мы сломали врагу хребет, но цена… Чёрт возьми, цена оказалась слишком высока. Потери, конечно, выглядели не такими чудовищными, как мне мерещилось в самом пекле битвы, когда вокруг всё взрывалось и кричали умирающие, но всё же намного превзошли мои самые пессимистичные ожидания.
Я открыл интерфейс, просматривая сводки, и холодные бесстрастные цифры ударили наотмашь. Триста тридцать семь жизней, прервавшихся навсегда! Кроме того, сто девяносто два бойца получили тяжелейшие увечья: потерянные конечности, выжженные магией органы, а ещё более четырёхсот человек оказались ранены настолько серьёзно, что даже после интенсивной магической терапии их ждали недели изнурительной слабости.
Особенно сильно досталось новобранцам Джинда Алора. Да, они все знали, на что идут, мы не скрывали рисков, когда формировали южный фронт, но от этого было не легче.
Мой друг Илин… Старина монах, всегда спокойный и рассудительный, остался без ноги. Ему отсекло её чуть выше колена, когда он своим телом закрывал наших целителей от прорвавшихся в тыл Лазутчиков Консорциума, приняв удар на себя.
Ещё хуже обстояли дела с новобранцами из Вольного. Тринадцать молодых отважных ребят низкого уровня погибли глупо и страшно. Несколько солдат Консорциума, объятые пламенем и сгорающие заживо, в последние секунды агонии умудрились обрушить на них ответный удар. Вспышка смертельных навыков стерла наших новичков в порошок за миг до того, как сами враги превратились в пепел.
Наши целители и маги поддержки тоже понесли катастрофические потери, именно до них в первую очередь добирались вражеские Диверсанты, вырезая, как овец. Как ни парадоксально, но классические Защитники и бойцы ближнего боя, те, кто по законам Системы и боевой роли должен принимать на себя главный удар, пострадали куда меньше. Враг оказался умным и бил по самым уязвимым.
Я глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь в руках. Были и хорошие новости, хотя от них я чувствовал себя последним эгоистом. Слава богам, ни одна из моих жён и наложниц не погибла, самые близкие друзья тоже уцелели, за одним трагическим исключением.
Торгард.
Командир гномов бросил своих лучников наперерез элитному отряду вражеских Лазутчиков, чтобы защитить целителей Нерегулярных войск. Он стоял до конца и погиб, растерзанный разъяренными убийцами.
Известие о смерти старого друга ударило меня под дых, вышибив весь воздух из легких. Торгард ввязался в эту мясорубку исключительно из-за меня. Рациональным умом я понимал, что он воин и сам выбрал этот путь, беззаветно веря в наше дело, но это никак не умаляло того свинцового чувства вины, которое теперь навсегда поселилось в моей душе. Я втянул его в это.
Вместе с Торгардом в том бою сражалась и Ярлин.
Когда я нашел гномку, показатель её жизненных сил мерцал тревожным красным цветом, показывая критические пять процентов. Чудом или невероятной гномьей волей к жизни она продержалась до прибытия целителей. Ярлин потеряла столько крови, что её кожа казалась пергаментной, и была слишком слаба даже для того, чтобы стоять. По прогнозам лекарей, она пробудет в таком состоянии ещё несколько дней.
Сейчас я сидел рядом с её койкой в наспех развернутом полевом госпитале и нежно держал в своих руках маленькую мозолистую руку. Вокруг стонали раненые, едко пахло целебными мазями и кровью. Ярлин крепко спала, её измождённое, перепачканное сажей лицо всё равно казалось мне невероятно прекрасным.
В горле стоял ком, сердце больно щемило от осознания того, по какой тонкой грани мы все сегодня прошли. Смерть Торгарда давила на меня, не давая вздохнуть полной грудью, гном лежал в земле из-за меня.
Слишком дорогая цена за право просто дышать Будущее, которое я надеялся построить, всё ещё оставалось возможным, и только за это стоило сказать Системе спасибо, но каждая победа оставляла на моём сердце новый шрам, который не в силах вылечить никакая магия.