— Артём Крылов, судья Теневого крестового похода. Мы прибыли по приглашению старейшин Последней Твердыни Гурзана.
— И я, Торик Примиритель, прибыл вместе с ними! — сердито рявкнул старый гном, протискиваясь вперёд. — Если у вас окончательно заржавели мозги, позовите того, кто ещё способен отличить гостя от пещерного слизня!
Из-за щитов донеслось несколько приглушённых смешков. Напряжение чуть ослабло, однако оружие никто не опустил.
Нас проверяли долго и с наслаждением. Сначала заставили пройти сквозь арку, срывающую иллюзии. Затем приложить ладони к плите определения проклятий. После какой-то угрюмо молчащей гномки с линзой вместо правого глаза каждому пришлось назвать своё имя, титул и цель визита под действием Чувства правды. Когда очередь дошла до Сияны и Селины, арка тревожно загудела, не обнаружив их невидимые тела, и стража снова взялась за арбалеты.
— Расслабьтесь, мальчики, — одновременно раздались два насмешливых голоса из пустоты. — Если бы мы хотели вас убить, вы бы уже спорили с предками о том, кто первым опозорил род.
— Девочки, дипломатия, — устало напомнил я.
Лисицы материализовались по обе стороны от меня с одинаково невинными улыбками. Капитан караула посмотрел на них, потом на меня и тяжело вздохнул, словно заранее пожалел гномов, которым предстояло с нами договариваться.
Наконец оружие опустили. Нас провели по вырубленному в чёрном камне коридору в сердце Склепов.
Хейли шла рядом со мной необычно тихая. Обычно её интерес ко всему новому выплёскивался вопросами, но здесь девушка лишь почтительно касалась пальцами груди всякий раз, когда мы проходили очередной зал.
— Они верят, что город принадлежит мёртвым не меньше, чем живым, — шепнула она, заметив мой взгляд. — Поэтому любое решение старейшины принимают перед лицом предков.
— Удобно, — так же тихо ответил я. — Мёртвые не требуют долю прибыли.
Хейли прыснула, тут же зажав рот ладонью. Торик обернулся и одарил нас таким взглядом, что я мгновенно сосредоточился на архитектуре.
Совет ждал в зале, похожем на раскрытый каменный гроб. Двенадцать старейшин сидели полукругом на высоких креслах, а за их спинами в прозрачной стене покоились основатели кланов. Места для гостей располагались в центре, ниже на добрый метр. Старый трюк: заставить просителя задирать голову и чувствовать себя мелким.
Я активировал Глаз Истины, быстро оценивая присутствующих. Большинство старейшин держались в районе сороковых уровней, двое перевалили за пятьдесят. Воины у стен — крепкие, но ничего такого, с чем мы не справились бы. Рядом с писцами и советниками стоял невзрачный гном в серой мантии архивариуса. Тридцать восьмой уровень, класс Хранитель знаний. Никакой угрозы.
И всё же взгляд зацепился за него второй раз.
Слишком чистые ногти для архивариуса. Слишком ровные мозоли на указательном и среднем пальцах правой руки. Такие оставляет не перо, а тетива компактного арбалета.
Я мысленно поставил на нём метку, но виду не подал.
— Торик Примиритель, — произнёс старейшина в центральном кресле. Его борода была разделена на семь кос, каждая перехвачена кольцом из другого металла. — Ты привёл к нам преступника, за голову которого дают миллион золотых.
— Привёл победителя, который сегодня закопал две с половиной тысячи головорезов Консорциума, Брагар, — отрезал Торик. — Если тебе нравится первое определение больше второго, выставь у ворот корзину для собственной головы и жди награды.
По залу прокатился гул. Брагар нахмурился, но спорить со старым другом не стал.
Я вышел в центр и начал с того же, с чего начинал в Последней Твердыне: документы, имена, счета, маршруты контрабанды, списки подкупленных чиновников. На каменный стол легли бухгалтерские книги Консорциума, затем отрубленные головы высокоуровневых командиров. На этот раз старейшины не побледнели. Один даже деловито надел увеличивающую линзу и стал разглядывать клеймо на шее мертвеца.
— Головы настоящие, — признал он. — А книги могут быть подделаны.
— Чернила состарены естественно, — возразила Марона. — Пергамент из разных мастерских, соответствующих указанным годам. Печати подлинные.
— Печать можно украсть, — сказал Брагар.
— Как и здравый смысл, — буркнул Торик.
Я уже чувствовал, как переговоры вязнут. Старейшины не отрицали факты, они просто искали причину ничего не делать. Страх Малина сидел у них под кожей глубже любой родовой руны.
— Назовите доказательство, которое вы примете, — предложил я. — Одно. Не десять новых причин для сомнения, а конкретную вещь.
Старейшины переглянулись. Брагар медленно поднялся.