— То есть ты и раньше была очень милой, доброй и весёлой, но сейчас… — Хейли замялась, пытаясь подобрать слова, чтобы не обидеть подругу.
Сариса вдруг рассмеялась, и её смех был чистым, лишенным горечи.
— Надеюсь, после того, как мы наконец встретились лицом к лицу, ты по-прежнему останешься моей подругой?
Я стоял у дверного косяка, прислонившись плечом к прохладному дереву, и наблюдал за этой сценой со стороны. На моих губах сама собой расплывалась едва заметная улыбка.
Сариса, дочь моего главного врага, бывшая шпионка, обычно такая закрытая, колючая и осторожная, прямо сейчас открывалась миру. Она не боялась показаться уязвимой перед Хейли, и это казалось крошечным, но бесконечно важным чудом на фоне того кровавого хаоса войны, в который погрузился Шалин.
В груди кольнуло.
— Надеюсь, этот жестокий мир не раздавит твою искренность, — с тревогой подумал я и перевёл взгляд на улицу, где деловито сновали по своим делам мои бойцы.
Оставив Хейли устраиваться в выделенном ей месте, я не пошёл сразу отдыхать, хотя тело гудело от накопившейся усталости, а отправился с инспекцией по лагерю Теневого крестового похода, чтобы проверить свою основную команду и надеясь услышать чёткие, не приукрашенные отчёты о нашем текущем состоянии.
Лагерь жил своей суетливой напряжённой жизнью. В воздухе стоял густой запах дыма от костров, оружейной смазки, пота и жарящегося на вертелах мяса. Я слушал доклады командиров, кивая и делая мысленные пометки. Последствия недавней битвы всё ещё давали о себе знать. По-прежнему слышались стоны раненых в палатках целителей, покорёженные доспехи ждали срочного ремонта. Я жадно впитывал информацию, словно заносил ее в полевой журнал: сколько провизии осталось, какова сила духа бойцов, как продвигается подготовка к началу полномасштабной операции по полному разгрому Консорциума. Обычная рутина, но именно из таких мелочей и складывался фундамент будущих побед. Любая неучтенная деталь могла стоить нам жизней, и я не собирался давать судьбе повод подловить нас на оплошности.
Особое внимание я уделил новостям с Хорадиса. Узнав, что эвакуированные, некоторые из моих жён, дети и остальные беженцы, благополучно обустраиваются на другом континенте, я почувствовал, как с плеч упала часть невидимого груза. Они находились вне зоны досягаемости врага, а значит, я мог полностью сосредоточиться на войне.
Закончив с докладами, направился к руинам Вольного, прежде чем рухнуть на походную койку в семейной палатке. Ночной ветер холодил лицо, принося с собой горьковатый привкус гари и пепла с пепелищ разрушенного города. Тело отчаянно требовало сна, суставы ныли, интерфейс системы где-то на периферии зрения мигал предупреждающим желтым цветом, напоминая о просевшем запасе выносливости, но мозг продолжал по инерции прокручивать цифры, списки припасов и тактические схемы. Каждая недосмотренная мелочь могла обернуться катастрофой.
Я уже почти добрался до края лагеря, мысленно предвкушая, как скину тяжелые сапоги и провалюсь в глубокий сон без сновидений, но внезапно полог одной из палаток впереди резко откинулся, и оттуда стремительной тенью выскочила Белла. Её движения были резкими, напряжёнными, девушка-кошка целеустремленно направилась прямо ко мне.
Интуиция Охотника мгновенно взвыла, сбрасывая остатки сонливости, волоски на руках встали дыбом, а ладонь сама собой дернулась к оружию, прежде чем мозг осознал, что прямой угрозы нет. Но появление Беллы посреди ночи в таком взвинченном состоянии явно не сулило ничего хорошего.
— Что-то случилось? — спросил я, останавливаясь и встречая её настороженный взгляд. Похоже, мой заслуженный отдых снова откладывался на неопределённый срок.
Тишина окутывала ночной лагерь, в воздухе витал густой запах догорающих костров, оружейной смазки и сырой от ночной росы земли.
— Муж, — негромкий, но вибрирующий от скрытого напряжения голос Беллы заставил напрячься, тонкая, но сильная рука легла на мое предплечье, пальцы крепко сжались, передавая мне свою тревогу.
— Мы перехватили группу. Они пытались устроить засаду на тебя прямо здесь, среди наших палаток.
Её слова прозвучали как щелчок взводимого арбалета, усталость как рукой сняло. Тяжесть, еще секунду назад давившая на плечи, испарилась без следа, уступив место холодной ярости, в груди вспыхнул знакомый адреналиновый пожар хищника, чью территорию посмели нарушить.
Я медленно обвел взглядом тёмные силуэты шатров, в которых сейчас спали мои люди и те близкие, кто уже вернулся в лагерь.
Они осмелились прийти сюда, в мой лагерь, в самое сердце моих владений⁈