Я не мог сдержать широкой довольной ухмылки. Лёгкая паранойя, пульсировавшая на краю сознания последние несколько часов, испарилась без следа, сменившись старым, как мир, желанием. Член отозвался мгновенно, наливаясь сталью и болезненно упираясь в плотную ткань штанов.
Напряжение этого бесконечно долгого дня, все эти сражения, вспыхивающие окна Системы, подсчёт опыта и груз ответственности за тех, кто идёт за мной, начали стремительно отступать, растворяясь в сладком дурмане. Пожалуй, именно такая «засада» мне сейчас и была нужна, чтобы не поехать крышей от бесконечной гонки, и я позволил холодному азарту Охотника переплавиться в нечто куда более плотское и голодное.
Как же чертовски приятно осознавать, что в этом суровом мире у меня есть свой якорь нормальности!
Я медленно потянулся к застежкам своей брони, чувствуя, как хищная улыбка растягивает губы. Настало время допроса с пристрастием.
— Это правда, Амелия? — строго спросил я, неспешно снимая с себя снаряжение. — Ты плохо себя вела?
Сатиресса жалобно промычала сквозь кляп. Её гибкое тело напряглось, спина выгнулась дугой, а бедра призывно качнулись в мою сторону, словно предлагая самое сладкое извинение из всех возможных.
За последний месяц эта любвеобильная неутомимая озорница не раз заставала меня врасплох. Она умудрялась то и дело утащить меня в какой-нибудь глухой переулок или пустую комнату, чтобы с жадностью изголодавшейся куниды наброситься на мой член. Амелия дико и страстно принимала меня во все свои отверстия, пока я просто наслаждался её неистовым напором.
Она присоединилась к нашему отряду в качестве повара и даже умудрилась поднять пару уровней, чтобы её блюда давали бойцам более сильные поддерживающие эффекты. Если честно, я до сих пор не до конца понимал, почему она, простая фермерша, решила остаться в этом пекле, а не эвакуироваться вместе с остальными мирными жителями, но её храбрость и ненасытность вызывали у меня искреннее восхищение.
И вот сейчас она лежала передо мной распятая, беспомощная, открытая для любой моей прихоти.
Амелия глухо простонала сквозь кляп, когда я сбросил штаны, и тяжелая, пульсирующая, жаждущая действия плоть вырвалась на свободу. Я устроился на краю широкого матраса и медленно провел ладонью по её ноге. Мягкая кожа сатиры была скользкой от пота, я почувствовал, как капли влаги выступают и на моем лбу. В этой духоте мы скоро превратимся в единую скользкую массу сплетенных тел.
Белла устроилась за моей спиной, покачивая пушистым хвостом. В полумраке палатки пот блестел на её идеально сложённом поджаром теле, словно тонкий слой масла. Девушка-кошка провела ладонями по моим плечам и тихо рассмеялась, наблюдая, как Амелия вздрагивает от одного моего присутствия.
— Смотри, Артём, — с хитрой ухмылкой промурлыкала моя жена. — Наша милая деревенская девочка готова растаять только от твоего взгляда.
— Боже, это так непристойно! — с придыханием прошептала Лейланна, опускаясь на колени у изголовья нашей распятой «пленницы».
Ха, я слишком хорошо знал свою сумеречную эльфийку! Несмотря на её показные протесты и картинное возмущение, подобные развратные игры заводили её до потери пульса. Но сейчас она лишь следила за Амелией внимательным хозяйским взглядом старшей жены, оценивая не тело, а готовность, доверие и то, не перешла ли наша игра опасную грань.
Наклонившись, я прижался губами к внутренней стороне бедра сатирессы, и на языке расцвел соленый вкус её пота, густо насыщенного женскими феромонами. Природный афродизиак ударил прямо по рецепторам. Облизывая влажную кожу, я продвигался выше, к плоскому животу, пока не добрался до крошечной лужицы влаги в её пупке.
Амелия тихо всхлипывала сквозь кляп и неистово извивалась от наслаждения, пока я покрывал её тело поцелуями и влажными ласками. вдохом, чтобы в этой игре оставались только её желание и доверие.
— Готова ли ты понести суровое наказание за свои проступки, девочка? — бархатным голосом осведомилась Лейланна, кивнула Белле. Та довольно ухмыльнулась, потянулась и рывком вытащила кляп изо рта сатиры, отбросив его в сторону.
— Да! — сдавленно вскрикнула прекрасная сатира, отчаянно вращая бедрами и пытаясь самой насадиться на мой ствол. — Пожалуйста!
— Прежде всего извинись за то, что ты, непослушная девчонка, тратишь время судьи, отвлекая его от важных обязанностей, чтобы эгоистично доставлять себе удовольствие, лаская его великолепный член, — строго произнесла Лейланна
Слова эльфийки неожиданно возымели ровно обратный эффект. Взгляд Амелии метнулся ко мне, в глазах мелькнула искренняя паника.