Выйдя из палатки, полной грудью вдохнул прохладный бодрящий воздух. На сердце было на удивление легко. В кои-то веки в этом проклятом мире, где каждый день приходилось снова и снова выгрызать право проснуться завтра, я чувствовал абсолютное, кристально чистое умиротворение. Амелия официально стала частью нашей семьи, и одна только мысль о том, что скоро у нас появится ребенок, отдавалась в груди теплым приятным трепетом. Мой род продолжал расти.
Однако стоило сделать пару шагов в противоположную сторону, как суровая реальность Валинора грубо выдернула меня из уютных грез. Улыбка медленно сползла с лица, словно смытая ледяной водой, настроение стремительно скатилось в привычный, мрачный прагматизм.
Этот короткий период покоя, подаренный женами, стал редкой возможностью восстановить дыхание за стеной щитов своих людей, но такие передышки обычно быстро заканчивались, впереди ждала грязная кровавая работа, ведь Консорциум сам себя не уничтожит.
Я глубоко вздохнул, чувствуя, как ночная прохлада вливается в легкие, и стараясь сохранить внутри хоть крупицу того света, что подарили мне жены. Но Валинор не прощал слабостей, здесь даже минутная расслабленность стоила слишком дорого. Мне придётся снова надеть на себя ледяную маску Искателя, стать тем самым расчетливым ублюдком, который, не моргнув глазом. перережет глотку любому врагу, будь то пешка Малина или сам Владыка.
Только теперь ставки в этой войне возросли многократно. За моей спиной появилась еще одна крохотная жизнь, за которую я нёс прямую ответственность. Но это осознание не давило грузом на плечи, наоборот, оно превращало мою волю в легированную сталь, а стрелы в оружие возмездия.
Мои шаги гулко разносились среди обугленных руин Вольного. Я шел вперед, слыша, как серый пепел скрипит под подошвами сапог, и чувствуя тошнотворный кислый запах гари, всё ещё висевший в воздухе. Да, этот город с самого начала планировался лишь как временный военный лагерь, перевалочный пункт, но… Чёрт возьми, это место являлось нашим домом больше трех лет! Я сам его заложил, а теперь это просто черные обломки. Еще одно место, к которому успели привязаться мои дети, и которому суждено со временем неизбежно стереться из их памяти.
Но я пришел сюда не для того, чтобы в очередной раз посыпать голову пеплом и оплакивать потери. Хватит с меня рефлексии! Ноги вели меня к центральной площади, где когда-то возвышались главные казармы. Как и все остальное, они сгорели дотла, остались лишь уродливые почерневшие каменные остовы, однако подземелья под ними… О, подземелья — это отдельная история. Огонь прошелся и по ним, выжег всё внутри, оставив после себя лишь копоть, но после быстрой зачистки и небольшого ремонта они ещё вполне годились для использования. Крепкий камень и немного магии — вот и все что нужно для хорошей тюрьмы.
И это как нельзя кстати.
Остановившись на мгновение перед спуском во мрак, окинул взглядом дымящиеся руины. Внутри медленно, словно густая смола, закипала ярость, густо замешанная на глухой усталости. Каждое сожженное здание, каждая обрушившаяся крыша ощущались не просто как потеря ценных ресурсов, а как личный шрам, как грубое напоминание о том, что на Валиноре безопасность — это всего лишь хрупкая иллюзия, и своё право на жизнь нужно защищать клыками и когтями, выгрызая глотки и пуская кровь всем, кто посмеет на него посягнуть.
Глубоко вдохнув едкий воздух, сжал кулаки до хруста суставов.
Я шел по тускло освещенным коридорам подземелья, направляясь к камере. Лионелия уже ждала меня у массивной дубовой двери. Ее миниатюрная, но по-боевому подтянутая фигурка застыла в напряженной позе, рука привычно покоилась на рукояти кинжала.
— Вы устроили ему место поудобнее? — спросил я, слегка улыбнувшись, когда подошел ближе…
— Насколько это вообще возможно, учитывая, что он прикован к стене толстенными цепями, как какой-то обезумевший огр, — мрачно ответила Лионелия. Ее глаза хищно блеснули в полутьме коридора.
Неприятно, конечно, но абсолютно разумно и уж точно не чрезмерно, если знать, с кем мы имели дело. Будучи Сталкером шестьдесят первого уровня, Марлон мог играючи разорвать большинство обычных стальных оков одной лишь грубой силой. Более того, этот темный эльф вполне мог обладать классовой способностью снятия вражеских эффектов или мгновенного разрыва пут, точно такой же, какая имелась в арсенале у меня самого. Именно поэтому мы превентивно накачали его зельями слабости под самую завязку, а наши ребята с соответствующими навыками контроля навешали на него столько ослабляющих чар, что теперь он вряд ли смог бы раздавить даже гнилой помидор.