Глава 20
В подземелье стоял смрад, от которого резало глаза. Терпкий запах горелого дерева и едкой копоти от жаровен даже наполовину не мог заглушить густую тошнотворную вонь человеческих испражнений. Наш пленник, судя по всему, давно перестал контролировать свой кишечник.
Я ступил на влажный камень пола, передо мной, распятый на стене, висел Марлон, тёмный эльф-убийца, личный цепной пёс Малина. Его руки и ноги туго стягивали массивные зачарованные цепи, не оставляя ни единого шанса ухватиться за что-нибудь или использовать рывок. Лионелия постаралась на славу и подлечила его ровно настолько, чтобы удержать искру жизни в этом изломанном, покрытом коркой засохшей крови теле, но не более.
Он безвольно обвис в своих кандалах, не находя в себе сил даже попытаться перенести вес, чтобы хоть немного ослабить боль в вывернутых суставах, но когда я закрыл за собой тяжёлую дубовую дверь, лязгнув засовом, острый взгляд мгновенно сфокусировался на мне, потом скользнул ниже и намертво прикипел к поясу, где теперь висели Дым и Зеркала, его собственные парные кинжалы мастерского качества. Зрачки пленника сузились, а разбитые губы дрогнули от бессильной ярости.
Его рот был плотно забит грубой тканью и перетянут кожаным ремнем — дознаватели предприняли все необходимые меры предосторожности. Мы не могли рисковать, ведь системные правила оставляли опасные лазейки: он мог пожертвовать накопленным общим опытом, чтобы мгновенно сменить класс на заклинателя, или, что ещё опаснее, воспользоваться бесплатной сменой от Чистого класса и ударить магией, просто произнеся команду. Но глядя на его напряжённые скулы, я понимал, что шанса это сделать, как и вырваться из своих пут, у него нет абсолютно никакого.
— Марлон’ланандалар, — медленно, пробуя на вкус чужое, полное яда имя, произнёс я. — В последнее время ты, наверное, называл меня по-разному в своих мыслях.
Выдержал паузу, слушая его хриплое дыхание.
— Но когда я думал о тебе, убийца, — продолжил я, чеканя каждое слово, словно вбивая гвозди, — мне на ум приходило только одно имя.
Он не шелохнулся.
— Флора, — процедил я.
Никакой реакции не последовало, лицо тёмного эльфа напоминало каменную маску.
В груди закипела ярость, жёсткая, требующая расплаты часть меня жаждала крови.
— Меньше чем через сутки после того, как вы пометили меня как врага, твои соратники срубили и сожгли её цветок. Я знаю, они сделали бы с ней гораздо худшее, если бы только дотянулись. Приказ пришёл из верхушки Консорциума, которой ты преданно служил личным палачом. Возможно, ты сам не выбирал Флору в качестве цели, но именно ты годами защищал и приводил в исполнение волю того, кто приказал её уничтожить.
Шагнув вплотную, заглянул в его тёмные глаза, ища проблеск раскаяния, тень стыда или хотя бы злорадный триумф, самодовольную ухмылку фанатика, но не увидел там ничего, лишь пустоту и тёмную бездну.
Меня это даже не удивило, лишь подтвердило уверенность, что этот ублюдок ровно такой же бездушный кусок дерьма, как и его хозяин. Он не заслуживал милосердия.
Но я не был таким монстром, как он. По крайней мере старался им не стать, иначе чем бы отличался от тех, кого убивал?
Я с силой грохнул кулаком по деревянному столу, стоявшему рядом, дерево жалобно хрустнуло.
— Ты видел, что мы сделали с теми животными, которые причинили ей боль, — мой голос понизился до рычания. — И можешь хотя бы попытаться представить ту ярость, что кипит сейчас во мне, когда вы пытаетесь навредить невинным, чтобы достать меня.
Выдохнув, покачал головой, пытаясь совладать с бешенством.
— Но как отец, — тихо добавил я, — знаю, какой леденящий душу ужас я бы испытал, не зная, что случилось с кем-то из моих дочерей, не зная их судьбы, поэтому напоследок скажу тебе кое-что. Нильса жива.
Что-то дрогнуло в застывшем лице, плечи Марлона едва заметно поникли, напряжение ушло из узлов мышц, и на долю секунды в чёрной мёртвой бездне его глаз мелькнул проблеск… облегчения?
Я скрестил руки на груди, не спуская с него взгляда.
— Более того, на основании показаний Мэриголд об их совместном прошлом и подтверждения Лионелии через навык Чувство правды, мы пришли к выводу, что преступления Нильсы не тянут на смертную казнь. Да, она понесёт наказание, но после сможет искупить свою вину. Судя по всему, именно благодаря твоему вмешательству ей не пришлось пачкать руки в тех отвратительных кровавых делах, которые ты творил по приказу Малина Медобрука.
Я отвернулся, чувствуя, как спёртый воздух подземелья давит на лёгкие.
— Твоя душа — это выгребная яма, и я с огромным удовольствием посмотрю, как она отправится в Бездну, когда тебя вздёрнут на площади за все твои грехи, но, — я бросил на него последний взгляд через плечо, — по крайней мере в одном ты не облажался. Возможно, крохотная искра человечности внутри твоей дочери вырастет во что-то настоящее до того, как ты сдохнешь. Если бы ты помог исправить то, что сломал, помог остановить это зло, сделал бы ей последнее одолжение и спас хотя бы её душу.