Я не стал дожидаться его реакции, развернулся и вышел из камеры, с силой захлопнув за собой дверь. Засов с лязгом встал на место.
Выйдя в коридор, прислонился к холодной стене и сделал глубокий вдох, пытаясь вытеснить из лёгких тошнотворный смрад камеры. Внутри образовалась странная пустота, смешанная с липкой брезгливостью. Я не стал лично ломать Марлона на дыбе не из жалости, а просто потому, что противно пачкать руки об этот кусок дерьма больше, чем того требовала необходимость.
Мои слова о Нильсе стали единственным актом милосердия к убийце, предохранителем, чтобы напомнить самому себе, что я всё ещё человек, а не бездушный инструмент для истребления врагов, не тварь, которой Система просто выдала функцию убийства. Теперь, когда моральный долг закрыт, я мог со спокойным сердцем и чистой совестью передать этого ублюдка Лионелии. Пусть делает своё дело, я пойду дальше.
— Он весь твой, — сказал я дознавательнице, кивнув на связанного пленника.
— Я выбью из него всю информацию, выпотрошу до дна, чтобы найти Малина, если, конечно, тёмный эльф знает, где он, — яростно пообещала она. В её глазах горел тот хищный огонёк Ловца воров, получившего долгожданную добычу. — А если не у него, то вытащим это из того Проходчика, которого Фелиция нашла среди пленных.
— Оставляю это на тебя. Не сдерживайся, — ответил я.
Поддавшись внезапному импульсу, который даже не попытался подавить, я шагнул к ней, поднял на руки и крепко прижал к себе. Лёгкое тело гоблинши показалось мне почти невесомым, и я держал её так несколько долгих секунд, чувствуя, как бьётся сердце под тонкой тканью.
— Люблю тебя, Лионелия, — произнёс ей прямо на ухо.
Плечи жены мелко задрожали, она обхватила меня руками за шею, зарываясь пальцами в мои волосы, и прижалась так крепко, словно пыталась слиться со мной воедино.
— И я люблю тебя, — прошептала она хриплым срывающимся голосом, в котором смешались усталость, боль и нежность. — Мы так близки… Так близко подошли к тому, чтобы всё это безумство наконец закончилось, и тогда мы сможем вернуть себе нашу спокойную мирную жизнь.
— Мы не просто вернём её, а построим новое прекрасное будущее, — твёрдо пообещал я. — Все вместе.
Прижимая к себе Лионелию, я закрыл глаза и глубоко вдохнул. Её естественный сладковатый запах мускуса едва пробивался сквозь едкую вонь пролитой крови, сырости подземелья и жжёной плоти. Эта бесконечная изматывающая война высасывала из меня все соки, сжигала ману и нервы, выжимая запас сил до самого дна, но именно такие моменты, тепло жены в моих руках, её прерывистое дыхание, давали смысл каждому принятому решению, каждому нажатию на спуск, каждой отнятой жизни.
И я построю это будущее, чего бы мне это ни стоило, какой бы силы твари мне ни противостояли, и превращу весь грёбаный Консорциум в такую же дымящуюся груду пепла, по которой шагал сегодня.
На следующее утро, едва рассвет окрасил хмурое небо над разрушенным лагерем, Система негромким сигналом отметила входящее сообщение. Мы получили известие от Селисии. Принцесса всё-таки дожала старика и назначила встречу со своим отцом, королём Дириком, на полдень.
Это означало, что у меня и моих делегатов Коалиции оставалось небольшое окно, время, чтобы посетить поминальную службу по павшим бойцам Теневого крестового похода, прежде чем нам придётся отправиться в Харальд.
Поминальный помост сколотили из обгоревших досок, вытащенных из руин нашего штаба. На одной ещё виднелся вырезанный кем-то детский рисунок: кривобокий дракон, дом с трубой и человечек с огромным луком. Я попросил не переворачивать доску чистой стороной вверх. Пусть все видят, из чего теперь строятся наши трибуны.
Передо мной стояли выжившие бойцы Теневого крестового похода. Не безупречные шеренги, которые вчера отвечали на мою речь единым рёвом, а уставшие, перемазанные сажей люди и нелюди. Кто-то опирался на копьё вместо костыля. У кого-то рукав был пуст и аккуратно приколот к плечу. Целители настояли, чтобы самые тяжёлые остались в палатках, но многие всё равно выползли наружу, рискуя открыть раны, лишь бы проводить товарищей.
За их спинами тянулись ряды свежих могил. Триста тридцать семь холмов влажной земли.