Холодный мрак окутал его, пробираясь под одежду и сдавливая грудь тяжелым воздухом. Свет фонаря выхватывал всего несколько метров. Аджари-Карнарвон медленно двигался вниз. Гробовая тишина начинала давить на нервы. Казалось, годы успешной практики улетучились от страха, как туман от солнца. Он чувствовал себя так, словно первый раз спускался в пещеру. И если там слышались голоса сокурсников, инструктора, куратора, то здесь он находился в гордом одиночестве. Темнота была вверху, была внизу… Только известняковая стена, которой касались его ноги, желтела неровными слоями. Время потеряло счет: оно застыло вместе с мраком. Сердце билось настолько громко, что его удары отзывались гулким эхом в ушах. Инстинкт самосохранения звал назад, наверх.
«Я не трус, – прошептал Сахемхет, отвлекаясь от парализующего мышцы страха. – У меня есть цель, и я дойду до конца! Внизу есть твердый пол, бояться нечего!»
Но прежде, чем его ноги коснулись дна, в луче света слева заблестела серебристым металлом еще одна дверь. Добавив свет налобного фонаря к висящему на поясе светильнику, он встал на засыпанный песком пол. Второй замок был сложнее по конструкции, и молодому человеку пришлось снять перчатки, заткнуть их за пояс, чтобы не мешали, и набрать новый код.
Освещая путь, он вошел в первую комнату. Пустая, с изувеченными фресками, она все равно поражала своим великолепием. В следующем помещении с пробитой стеной Сахемхет обнаружил большой каменный саркофаг и четыре одинаковых, отделанных позолотой, внешних антропоморфных гроба, занимавших бо́льшую часть камеры.
«И в каком же из них ты, дедушка?» – произнес вслух любимый внук.
«А прочитать тяжело? Я же учил тебя!» – словно в ответ зазвучал в его голове голос Сахемхета-старшего.
Юноша склонился над первой крышкой в поисках имени.
«Хранитель библиотеки храма Тота, Птаххетеп, – произнес он, нарушая многолетнюю тишину. – «Саккарский профессор» Стефания, «Госпожа большого дома, царская супруга» Эмилия Нитекерти, «Владыка обеих Земель» Сахемхет Неферефкара Хор Ахет…»
Гроб деда стоял последним. Аджари-Карнарвон младший в знак почтения преклонил колени перед каждым покоившимся в усыпальнице. Поставив фонарь на засыпанный песком пол, молодой человек сел рядом с останками своего учителя, облокотился на крышку и, не отводя взгляда от инкрустированных обсидианом глаз на вырезанном из дерева лице, произнес:
«Ведь ты хочешь, чтобы я поехал туда? Прошу твоего разрешения, как хранителя библиотеки Древних, на работу в ней. И благослови меня на первые в моей жизни раскопки!»
Уже не сдерживая слез, Сахемхет прижался к гробу.
«Я так скучаю по тебе! Представляешь, мы бы вдвоем раскопали вход, крутили диски на странной машине и смотрели, как собирается в символы песок. Только ты и я! И их таинственный язык…»
Юноша снял очки. Стер с лица слезы. В свете фонаря ему показались странными тени у стены, в которую он почти упирался ногами. Снова надев очки, вынул из кармана комбинезона нож и осторожно стал им разгребать песок. Постепенно неизвестный предмет стал принимать очертания большой коробки. На вид она была плетеной, только сверху обмазана толстым слоем глины.
«Ты здесь откуда, сокровище?» – рассмеялся он и поддел крышку лезвием.
Но там была лишь прозрачная, с легким молочным оттенком пыль. Привыкший работать с минералами наощупь, Сахемхет, далекий от археологических раскопок, погрузил левую руку в порошок, растер между пальцев. Воздух наполнился приятным запахом свежести, как после летней грозы в далекой Англии. Он сладко зевнул, но тут же вздрогнул, словно прикоснулся к оголенным проводам под напряжением.
«Это же!..» – воскликнув, задрожавшими руками осторожно закрыл крышку и снова засыпал коробку песком.
Молодой человек судорожно осмотрелся по сторонам в поисках термоса с кофе, но тот, забытый, остался лежать в багажнике машины. В его мыслях зазвучало только одно: «Бежать из гробницы, как можно быстрее!.. Домой!.. К отцу!..» Счет шел на минуты. Повесив фонарь на пояс, он бросился к выходу. Первая дверь была удачно захлопнута. Теперь тридцать метров вверх. Руки срывались с жума́ров, обжигались о синтетические нити. Не обращая внимания на боль, Сахемхет добрался до выхода, открыл створку. Свежий воздух немного взбодрил его. На автомате отцепив карабины и смотав веревку, юноша закрыл вторую дверь и, шатаясь, побежал к машине. Багажник. Термос… Молодой человек искал спасительный кофе, ощупывая в свете тусклой лампочки жесткий коврик. Но его и там не оказалось. Из последних сил, борясь со сном, Сахемхет снял комбинезон, маску, бросил их с инвентарем на сумку, сел за руль, но завести не успел. Глаза сами закрылись, тело и разум перестали сопротивляться томной усталости и чувству полета. Откинувшись на спинку сидения, он погрузился в сладкий сон.