Они спустились на равнину, и вся трагедия, стала видна до мельчайших подробностей. Оскаленные пасти, искаженные в ярости лица, занесенные для удара мечи, топоры, копья. Элементы схваток, можно было рассмотреть со всех сторон. Не такие красивые, как в театральных постановках, или на аренах, нет, нелепые позы, в отчаянии выставленные руки, воинов утративших свое оружие, и не желавших принимать смерть. Они пошли по этому полю битвы, рассматривая чуть ли не каждого воина. Разные расы, разные народы, человеческие и нет, сошлись здесь, на этом поле. За что же они сражались?
— Тот, кто с ними это сделал, либо что-то предотвратил — С плеча, произнес Рунин — либо за что-то покарал. А ну-ка слетаю я, погляжу на это все, с высоты.
Он вспорхнул, ввысь, и начал нарезать там круги, осматривая, запоминая, и сопоставляя. А Априус, и Куру, продолжали идти пешком, пораженные, доселе невиданным зрелищем. Каким-то внутренним, чутьем оба, знали направление, куда следует двигаться, и точно придерживались его.
Рус, придирчиво рассматривал старинные доспехи, оружие, и лица, охватывая взглядом каждого воина, который сумел поразить своего противника, а то и не одного. Потому что те, кого уже, повергли, лежали на земле, также превращенные в камень, там же, лежали и отсеченные головы и конечности. Но Априус интересовало, не только это, он хотел знать теплиться ли жизнь в каменных телах, обратимо ли Заклятие неведомого чародея?
Ранее Рус, никогда не сталкивался, ни с чем подобным. Обращать живых существ в камень могли, василиски, горгоны, сильные ведьмы и колдуны, но не так, же массово и одновременно. Еще, как где-то слышал Априус, человеческое тело способна превратить в камень — редкая и неизлечимая болезнь — цистиноз, но и она делает это медленно. Остается одно либо какие-то неведомые божества, либо кто посильнее, а о таких он знал мало.
— Может чары Познания, что-то прояснят? — Спросил снежный барс.
Априусу вдруг пришла мысль, от которой прошиб озноб: — обладай тогда Боги — Узурпаторы, такой вот волшбой, стоял бы он сейчас вместе со всеми своими армиями, такими же вот каменными статуями.
— Так как, попробуем — вновь напомнил о себе куатар.
— Попробуем — согласился Рус, и они попробовали.
Через некоторое время, чары познания, ответили на некоторые вопросы, но не показали не составляющие примененного Заклятия, ни что тут происходило в действительности. Магия, примененная здесь, была явно высшего порядка, причем, такого уровня, что Априусу мог, только позавидовать. И применил ее тот, кто ни секунды не сомневался, что по его воле, мельчайшие частицы, из которых состоит все, поменяют свою структуру, изменив свое расположение и порядок. И следуя этому повелению, плоть превратилась в камень, именно превратилась, а не приобрела твердость камня. И еще тут действовал огненный вихрь, и пронеслось "Дыхание Смерти", поэтому, о том, чтобы воскресить все это воинство, и речи быть не могло.
— Сражение не просто остановили, а еще как бы и оставили в назидание, потомкам, ни дать не взять — немые свидетельства понесенной кары — тихо пробормотал Априус.
Он силился понять из каких элементов, состоят примененные Заклятия, но они были применены настолько давно, что ничего было не разобрать.
— Слышал я, что есть такие создания, могущие видеть любые чары, примененные, когда-либо. — Возвращаясь, на плечо Априуса, сообщил Рунин. — Нам бы такого, заиметь, враз бы все распутали.
— Мы и сами, с усами — ответил ему куатар, шевеля своими усищами. — Без всяких распознавателей, скажу тебе, что все это здесь для того, чтобы устрашать. Чтобы дальше не шли, ужаснувшись этим зрелищем, боялись тоже быть обращенными в камень.
— Может и так — согласился с ним Априус — но, как бы там, ни было, похоже, в этих местах, лучше двигаться пешком — озираясь по сторонам, медленно протянул он. — Что же, тогда двинулись дальше.
И они, уже не особо, присматриваясь к каменным воинам, прошли равнину. Затем взобрались на следующий холм, пересекли туманную пустошь, и уперлись в подножие огромной коричневатой горы, всю изрезанную трещинами, и вершиной, уходящую в небеса. При их приближение, отвесная шероховатая стена, слабо засветилась, затем свечение равномерно увеличилось, и превратилось в сияние.
Пришлось даже немного зажмуриться, чтобы привыкли глаза. А затем Априуса обволокло волной тепла, похожего на радостное приветствие. Это не похожее ни на что ощущение, все же, смутно что-то напоминало, он всем своим естеством потянулся к этой стене, и неожиданно понял, что находится перед ними.