Через время Аполлон посадил колесницу, возле рощи горчичных деревьев, Трезор спрыгнул, едва та коснулась земли, Априус, сошел вслед за ним, слегка пошатываясь с непривычки. Он как был одет, так и остался, не смотря на стоявшую здесь жару. Даждь поднял руку в приветственном жесте воинов, и заставил лебедей подняться в воздух. Едва колесница уменьшилась в размерах, отлетев на некоторое расстояние, Априус, опираясь на посох прихваченный с собой из Эскора, и чуть постукивая им, пошел по дорожке, протоптанной вдоль деревьев. Так они шли, пока не уперлись в широкий мощенный камнем, тракт.
К городу тянулась череда из груженных разным товаром телег и повозок. Бравые стражники взимали плату за проезд, делая это довольно медленно, и потому народу у ворот, скопилось немало.
— Гляди Трезор, оказывается не так то просто, войти в город этих пелазгов. Толчея, давка, давай-ка мы быстренько проскочим, через стену.
Одно небольшое чародейство, и вот уже человек и пес, стоят посреди огромной площади, перед не менее, огромным храмом. Тут вдруг раздались, крики, вопли, женский истерический визг, даже несколько глухих ударов телами о каменные плиты площади. Априус с непонимание посмотрел на застывших перед ними людей, глаза расширены, рты распахнуты в беззвучном крике, на лицах смертельная бледность, стоят не шевелятся, боясь даже глазом моргнуть. Он опустил руку на мощную холку Трезора, и тут до него дошло — он совсем же не подумал в каком они мире, месте и городе, находятся, а тут как его просветил Дажден, цербер охраняет вход-выход из потустороннего мира. И веселая получается картинка — резво бегущий Трезор, а за ним он Априус, одетый во все черное — что подумали люди догадаться не трудно.
Он широко улыбнулся, показывая ровные белые зубы, Трезор последовал примеру хозяина, оскаливая пасти, и показал языки. Но этим напугал мирян, еще больше — они решили, что адский пес, облизывается в предвкушении обеда. Ситуация становилась комично-трагичной, и кто знает, может быть Априусу пришлось бы поскорее убраться из города, но тут их Храма выбежали жрецы со служками.
В миг сориентировавшись, они разделились на две группы, одна бросилась обратно в храм, другая пала ниц, и запела. Пение, не смотря на испуг, вышло довольно красивым, приятным слуху. Трезор бухнулся задом на каменные плиты, и в удивлении застыл как изваяние, лишь чуть наклонив головы в сторону, То ли действительно оказался ценителем подобного пения, то ли оно имело на него какое-то скрытое воздействие. Заслушавшись, он уставился на поющих, а Априус лихорадочно прикидывал, как быть дальше. Остаться или мгновенно исчезнуть? Остаться — это положить основу множеству слухов и легенд, уйти — стать символом предзнаменований. Наконец некая мысль созрела:
— Не за вами я пришел — соответствующим заклинанием делая свою речь понятной для пелазгов, проговорил Рус — песик тоже должен бывать на свежем воздухе, а то знаете ли, задыхаться начал… Вот заодно и храм посмотреть хотим.
Не будь Трезор так похож на стража преисподней, вряд ли бы жрецы пошли на такое кощунство, но эта схожесть и его разумное поведение, сыграли свою роль. От группы жрецов, в золотых мантиях, отделились двое, и непрестанно кланяясь, направились к Априусу.
— Как называть тебя господин? — Заискивающе поинтересовался один из них. — И чем мы можем услужить?
— Зовите меня просто Посланник — на миг, задумавшись, ответил Априус — а услужит… гм, да вот церберу покажите храм, напоите его, накормите, вымойте, вычешите. А мне так и вовсе ничего не нужно, хотя… — тут Априус, вспомнил слова Даждя, про местное вино, и с некоторой долей сомнения проговорил — вашего наилучшего вина. Да только не разбавляйте его.
— Будет исполнено — склонились жрецы, разворачиваясь, для того, чтобы сопроводить нежданных гостей в свою святыню.
Через некоторое время, пока Трезор наслаждался обилием пищи и внимания, Априус расхаживал по храму, придирчиво рассматривая изваяния и резные изображения местного пантеона. Жрецы, должно быть, думали, что он сверяет, насколько хорошо все исполнено и почитаемо, но он искал сходство. Сходство с теми богинями, которых знал когда-то, и с их братьями и мужьями. И нашел, некую богиню любви и власти — Афродиту, которая была сильно схожа со знакомой ему, Астартой, иначе именуемой Иштар, часть которой, осталась в Вилисиль.
— Гм, раз уцелела она, эта воинственная богиня, значит, могла, выжить и Нин-Хур-Сати. Хотя, что мне до того? Лучшая ее част вместе с любовью ко мне, перешла Кулуриэнь, так что смысла ее разыскивать нет. Это так, но все же, все же…