Меня действительно поразило, насколько тут серьёзно относятся к словам. В Гикране люди дадут слово, а после сбегут в другой город. Никто и не подумает их искать. Зачем тратиться на поиски? Ехать куда-то. Что же касается семьи... Тут всё просто. Те бы послали куда подальше со словами: «Он чего-то вам обещал, так к нему и идите». А будешь возникать, позовут стражу, и уже тебе придётся объяснять, почему ты добрых людей беспокоишь. Спустя пару минут вернулся Гисли с копьём и бледным лицом.
— Чего с тобой? — задал я вопрос, потому как не до конца понимал, почему он не сбежал. Мы бы уж точно сейчас преследовать не стали.
— Ничего, всё хорошо, — Гисли говорил, а сам искоса глядел на Кулкана.
— Раз всё хорошо, то веди, и так тут задержались.
Гисли шёл первым, Кулкан за ним, я, как и обещал, замыкал строй. До самого утра мы шли, не встретив ни единого патруля. Лишь к обеду следующего дня пришлось обходить несколько стоянок патрулей. Мы определенно могли их убить, но терять время не было никакого желания, от слова совсем. Если честно, то хотелось побыстрее всё это закончить. Страх перед поединком отступил, а вот его место заняло нетерпение. К вечеру того же дня мы столкнулись лоб в лоб с отрядом из пяти человек. Лысые от удивления ни сразу сообразили, что перед ними враг. Оттого их оружие осталось висеть на поясе. Первым в атаку кинулся Гисли, что стало для них ещё большим удивлением.
Кулкан, держа в руках топоры, со словами: «Те трое мои» — напал и в первые секунды пробил своим оружием грудь растерявшегося патрульного.
Мне же достался противник, ростом чуть выше меня. Он имел худощавое телосложение, из оружия у него деревянное копьё без железного наконечника да небольшой нож за поясом. Обнажив свой клинок, я прыгнул к нему. Боец не растерялся и встретил прямым ударом копья, нацеленным в мою шею. На бегу сделал шаг влево, пропуская острие над плечом, а после нырнул под копьё. Одновременно с этим я воткнул и вынул клинок в обнажённую грудь. Противник выронил копьё, схватившись за рану в груди обеими руками, пытаясь остановить кровь. Я бросил взгляд в сторону Гисли, тот умело теснил доставшегося ему противника. Тот был на вид лет сорока, с густой рыжей бородой и с кучей шрамов. Опытный боец, но и Гисли оказался не пальцем деланный. Он что-то кричал тощему, но постоянные атаки не давали разобрать слов.
Повернувшись в сторону Кулкана, я как заворожённый наблюдал за танцем смерти в исполнении воина из клана «Лесного ветра». Здоровяк умело уклонялся от трёх копий, отбивая их, отпрыгивая, а иногда и ныряя под них. Один из тройки решил зайти Кулкану в спину, но он будто только этого и ждал. Я закричал, предупреждая Кулкана об опасности, но явно опоздал с предупреждением. Удар копья почти настиг Кулкана. В том месте, где мгновение назад стоял мой новый приятель, которого должно было проткнуть копьё, исчез, оказавшись сбоку от недоумевающего копьеносца, проткнувшим воздух. Удар топора, воин замертво валится на землю, так и не выронив своего оружия. Хищный оскал появился на лице Кулкана. Те двое, что наблюдали данную картину, переглянулись и, развернувшись, рванули в лес. Правда, далеко убежать им не удалось. Кулкан ловко бросил топор в спину одному из убегающих, а второго он пронзил броском копья, одолжив оружие у воина, что лежал на земле с перерубленной шеей.
Я был просто потрясён увиденным. Случись так, и я с ним бился бы не на кулаках, то далеко не факт, что наш бой закончился в мою пользу. Вспомнив про Гисли, я уж было хотел бежать к нему на помощь, но в этот момент парень сам подошёл ко мне, вставая слева и держа в правой руке копьё с окровавленным наконечником. А мужик с бородой лежал с пробитым глазом. Похоже, тощий неплохо владеет своим оружием и сейчас он доказывал нам свою преданность. Раньше бы мне этого хватило с лихвой, однако сейчас меня одолевает паранойя. Может, он ждал более крупный отряд или хочет попасть в клан и уж там, среди своих, нас подставить. Всё же предал один раз, может, и второй.
Кулкан дошёл до трупа с топором в спине, одним рывком выдернул своё оружие и, обтерев об штаны мёртвого воина, направился к нам.
— Кулкан, я рад, что ты пошёл со мной и хочу отдать должное твоему умению биться с превосходящим тебя противником, — говорил я от чистого сердца. Такое мастерство владения своим телом и оружием достойно уважения.
— Каким противником? — поднял правую бровь Кулкан.
— Превосходящим. Ну, так говорят, когда число твоих врагов... А, забей, — отмахнулся я рукой.
— Да это были и не бойцы. Так, клановые отбросы. Недостойные называть себя воинами, — скривился Кулкан.