В отворившуюся дверь вошёл Ширан, а вслед за ним в комнату вошла молодая девушка в сопровождении двух крепких мужчин при добром оружии. С виду эти двое напоминали телохранителей для особо важных господ.
Химан встал с табурета и кивком поприветствовал гостью.
Девушка обладала тоненькой фигурой, невысокого роста. Чёрные, словно ночь, волосы были скручены в одну тугую косу, в которую были вплетены золотые нити. Одета та была в белое платье, скрывавшее всё её тело, а на лице надета белая маска из тонкой ткани, скрывающая лицо. Отчего определить возраст девушки не имелось возможным, лишь кисти рук, что были неприкрыты, увенчаны золотыми кольцами, говорили о её происхождении из высокого рода жителей пустыни.
— Старик, встань и поприветствуй госпожу Даринару, она является дочерью Раида, главы известного и уважаемого рода алауитов, правящего в городе Набиг. Девушка тут проездом, а так как наши отцы были старыми знакомцами, мы попросили её о помощи в память о нашем отце, на что она любезно согласилась.
— Добрый день, госпожа Даринара, — бывший староста, как и его семейство, встало с табуретов и склонилось в почтительном поклоне, всё же девушка была из знатного рода, а от них не убудет.
— Знаешь, Унлак, а повтори-ка свой рассказ госпоже, — «Крепкий молот» уступил свой стул гостье, а после перевёл свой взгляд на старосту, от которого тому немедля поплохело. Староста почувствовал тут что-то не так, но что именно не так, ему никак не удавалось понять.
— Протяни свою правую руку госпоже Даринаре и не убирай, пока не закончишь свой рассказ, — велел Химан и встал у окна. Унлак сделал, как ему приказали, а после начал говорить, при этом его рука сильно дрожала.
После повторного рассказа Унлак замолчал, а девушка, одетая во всё белое, повернувшись к Химану, произнесла лишь одно слово, и сердце старосты стало биться в десятки раз быстрее: «Лжёт». Химан и Ширан тепло поблагодарили её, после чего она со своими телохранителями без промедления покинула комнату.
— Вот видишь, старик, уважаемая Даринара говорит, ты всё врёшь, — разочарованно вздохнул старший.
— Я не вру, — слегка повысил свой голос староста. — Почему вы ей верите, а не мне? Я служил вашей семье верой и правдой двадцать зим, — чуть ли не прокричал Унлак.
— Так мы и не спорим с тобой. Ты, ладно, служил, и отец всегда хорошо о тебе отзывался. Да вот только представь наше удивление, — развёл руки в стороны Химан, — мы приезжаем в деревню узнать, почему наш отец задерживается.
Старший сын Хрона подошёл к столу и сел на освободившийся стул, после чего продолжил: — А вместо того, чтобы расспросить отца, в чём задержка, мы узнаём, что он ушёл с вами к предгорью и не вернулся. Невероятно, да? К тому же ты, как и кузнец со своими семьями, почему-то сбежали, прихватив все свои вещи. Не находишь это странным?
— А по поводу твоего вопроса... Почему мы верим Даринаре, а не тебе? Так и быть, поделюсь с тобой секретом, — сын Хрона заговорил шепотом. — Их род в своё время нашёл в пустыне дар богов. Сила оного заключается в том, что обладатель дара чувствует, когда люди ему лгут. Как я думаю, ты уже успел догадаться... — Химан оскалился, а по спине Унлака пробежал холодок.
— Ты соврал нам, старик, и... — Химан не договорил, бросив лишь короткий взгляд на брата. Ширан достал из ножен меч и одним резким ударом отрубил старосте голову. Упав с плеч, голова покатилась прямо к ногам жены. Тарам упал на колени и запричитал, а из глаз парня брызнули слёзы. Жена Унлака вскрикнула и потеряла сознание.
— Не убивайте нас, я расскажу, как всё было на самом деле, — Тарам пополз к ногам Химана.
— Погоди, Ширан, послушаем, чего малец сказать хочет, — Ширан кивнул и, сделав шаг назад, поставил оружие перед собой, упираясь об рукоять меча в ожидании.
— Давай не тяни, малец, если не хочешь кончить, как отец, — Химан осклабился от получившегося у него каламбура. Тарам рассказал всё, как было на самом деле, ничего не утаивая от сыновей Хрона. Про лук, сестру и про то, как они увезли тела в лес. Про кузнеца, отправившего с семьей к своему брату, но куда, он не знает. Единственное, в чём он соврал, так это в том, кто перерезал на самом деле горло Хрону, свалив вину на отца.
— Ясно, а ты, значит, всё это время стоял, а после лишь помог отцу спрятать трупы в лесу? — Тарам быстро закивал и вновь склонился, вернувшись в то же положение, в котором и находился до начала рассказа.
— Ну что ж, пойду выпью, а то от этой жары в горле пересохло, — Химан встал и убрал нож в ножны. Проходя мимо брата, он положил тому свою руку на плечо и слегка склонил голову в сторону пришедшей в себя жены и сына Унлака, продолжавшего сидеть в глубоком поклоне на полу. Покинув комнату, старший брат плотно прикрыл за собой дверь.