— Цветы — это просто растения, — строго отчитал её я, — Тебе была куплена беговая дорожка.
— Ты омерзительно прагматичен!
— Кстати, да, — я отвлекся от своих графиков, — Активность Баранова сегодня была низкой. Он работал только с утра.
— Мне уже отписалась эта… Мика. У него сегодня что-то вроде выходного. Знаешь, она просила тебя убить. Что ты ей сделал?
— Она критически отозвалась о галстуке, который мне подарила жена, я заставил её облысеть.
— Ты монстр!
— Когда тебе хамят с порога незнакомые люди — нужно принимать меры сразу же. А теперь пора за работу… после того, как ты отбегаешь очередные десять минут.
— Я только поела…
— Быстро.
— Невозможно быстро отбегать десять минут!!
— А под угрозой облысения?
Родители-миллиардеры не умеют воспитывать детей, а я умею. Кстати, волосы у Маны и Эны растут сейчас раза в четыре быстрее, чем у обычного человека, а еще, кажется, стали гуще и толще. Через пару недель Лена сама попросит произвести над ней такую «операцию», а пока пусть боится и работает над своим здоровьем.
Интерлюдия
В этом роскошном загородном особняке был кинозал, но владельцы этого места шли нога в ногу со временем, поэтому в уютной комнате с слегка наклоненным полом, где на креслах могли разместиться три десятка человек, уже не было белого полотна экрана — вместо этого «кино» показывали большие цифровые мониторы из серий, что еще не попали в самые современные магазины страны. За происходящим на экранах внимательно следили два десятка молодых людей, большинство из которых было крепкими юношами в возрасте около двадцати.
Звездой показа являлся один единственный человек выраженной азиатской внешности, японец. Он присутствовал на каждом видео. Молодой, очень высокий, с шапкой нестриженных волос, падающих ему на глаза. На каждом закольцованном видео-отрывке он сражался. Молодежный турнир, уличные бои, даже сшибка под каким-то задрипанным японским мостом. Отрывки заканчивались, а затем запускались по новой, и так — уже второй час.
Наконец, она подняла руку с пультом, и нажала кнопку «остановить всё». Следом, с помощью того же устройства, зажгла в зале свет. Раздалось приглушенное бормотание.
— Тишины, пожалуйста! — громко объявила Мария, выходя на крошечную сцену перед мониторами. Пульт она, на всякий случай, притащила с собой, и теперь дирижировала им в такт своим словам, — Выскажется каждый, но по очереди. Я буду вызывать. А начну…
Она медленно оглядела присутствующих. Каждый из них, глядящих на неё, был представителем Старых семей. Каждый, включая и её саму, являлся «надевшим черное», но это было единственная общая черта. Расовых и национальных признаков у присутствующих… не было, хотя, если уж быть точным, то были все. Все в Старых семьях являлись той еще генетической солянкой.
— Нет, Соломир, тебя я спрошу последним, — качнула Мария головой, глядя на спокойно поднявшего руку потомка одного из наиболее древних и уважаемых родов Египта.
— Почему-у? — Соломир протянул с обиженным видом.
— Потому что ты здесь самый умный и опытный, — девушка была не настроена шутить, — После меня. Посмотрим, что скажут другие.
У Старого рода нет друзей, только враги, но враги верные, вековые, преданные. Только смертельная схватка дает возможность идти дальше, только сокрушение противника из Старого рода показывает твою значимость в истории. Поэтому все они, молодая поросль родов, — враги. Правда, Мария, высокая, бледная, с узкими глазами и пухлыми губами, русоволосая и тонкокостная… слегка не дотягивает до этого высокого звания.
— Какая ты опытная… — пренебрежительно кривит губу Ганс, один из самых молодых, присланных Родами, в эту богами забытую Японию, — С тобой любой из нас справится одной рукой!
— Именно, — легко согласится девушка, — Вы все тренировались всю жизнь в боевых искусствах… но только в них. Этому сборищу нужен был кто-то с мозгами, этим человеком поставили меня. А теперь, Ганс, что можешь сказать по существу?
Ганс Аффаузи, юный и очень талантливый, с неприлично большим источником и еще большим самомнением был не из тех, кто постесняется ответить. На это и рассчитывала хитрая девушка.
— Он не применяет техники. Никакие! — надувшись, выдал молокосос жалких четырнадцати лет, — Слабак!
В зале раздались ленивые смешки. Слишком уж откровенно смеяться над тем, кто может в любое время бросить тебе вызов… дураков нет, но ход Марии оценили.
— Ему всего шестнадцать лет, Ганс, — участливо поведала ведущая, проказливо улыбаясь, — Он принял Снадобье и занялся боевыми искусствами менее двух лет назад. Какие техники?