— Он весь Ямикен таскал с собой катану, но так ни разу не обнажил, — кто-то очень удачно спародировал вредный тон Сафронова, — Против бойца из Старого рода он вполне может взять меч в руки. Кто хочет умереть?
Мария бросила быстрый взгляд на египтянина. Соломир сидел, расслабленно улыбаясь. Видимо, что-то придумал. Точно не вызов. Этот парень мог бы легко справиться с самим Кирью, будет тот с оружием или нет, но кому вообще нужно с ним справляться? Они прибыли сюда узнать секрет Асуми Хиракавы, которая, как утверждают все, до единого, источники, не контактировала ни с кем из «надевших черное», кроме Акиры Кирью. Узнать, как он её научил столь впечатляюще отработанным техникам, вот зачем они явились в Японию. А если не он — то кто?
Шум обсуждения всё сильнее захватывал молодых людей, отвлекшихся от Марии, но ту это совершенно не смущало. Раз всё пошло не по плану, то куда проще и полезнее отдать инициативу другим. Цели у них у всех одинаковые, а вот средства… тот же Сафронов выдал сюрприз, может, и кто другой что-то предложит? Им нельзя пытаться принудить этого Кирью силой, но…
— А почему его просто не спросить? — недовольный и негромкий голос Аффаузи удачно вклинился в паузу между неразборчивыми фразами.
— Потому что мы представители Старых родов, Ганс, — ласково ответила ему Мария, — Мы не можем чем-то интересоваться у человека, менее как два года «надевшего черное». Это будет катастрофическая потеря лица.
Конечно же могут! Еще как могут! Но об этом собравшемуся в зале обществу знать совершенно не нужно, потому что планы Марии Синатра и Соломира Хатш — это планы домов Синатра и Хатш, древних, чрезвычайно могущественных и смертоносных. Именно поэтому сюда послали её, одну из самых красивых и умных, но при этом ничуть не выделяющуюся боевыми умениями. Они у Марии всегда были на уровне талантливых «яркоглазых», а те, как известно, лишь мешки для вынашивания потомства. Однако, у неё есть другие таланты.
— Видимо, больше выступающих не будет, дорогая Мария? — весело осведомился египтянин, вынуждая зал слегка примолкнуть, — Может, и мне слово дадите?
— Говори, Соломир, — вздохнула горестно Мария, — Других идей здесь не витает…
— Сообщу две вещи, — поднявшись во весь свой немалый рост, младший Хатш ярко улыбнулся, озирая развернувшихся к нему «коллег», — Первое, что довелось узнать нашим людям, так это то, что у столь яркой личности, как Акира Кирью, совершенно нет врагов. Кому-то из вас это не скажет ничего, а кому-то многое. Теперь, уважаемые, второе, чем я считаю нужным с вами поделиться. Гм. У меня есть план, как нам получить этого примечательного молодого человека на откровенный разговор, но для того, чтобы этот план сработал, мы должны действовать все вместе, так, как нам и приказали наши старшие. Вы готовы выслушать этот план?
Мария, уступающая сцену Соломиру, очень старалась, чтобы случайно не улыбнуться. А то мало ли, вдруг этот негодяй Сафронов снова проявит совсем неуместную здесь и сейчас проницательность?
Это было бы совершенно нежелательно.
Глава 6
Безобразие с кулаками
Наркомана мы нашли, даже трех, на выбор. Точнее, нашли десятка полтора «экспертов» по всему Токио, весьма активных в сети, а конечную выборку произвела Мана, выписав три никнейма с адресами и краткой характеристикой. Все трое принадлежали к мужскому полу, имели доходные творческие профессии, а также желание плотно и инкогнито общаться в сети. Последнее для японцев становилось новым мейнстримом, они очень застенчивая нация. Видимо, рождаемость скоро упадет еще сильнее.
— Андрей наблюдает, а ты, Лен, раскопай по этому Омори Ягю всё, что только сможешь, — поставил я задачи, — Мы в школу.
— Ага, вперед, дети… — вяло помахала нам рукой рыжая, сидящая за компьютером, — Заставьте маму гордиться.
Сегодня на пробежке она умирала уже в два раза реже, так что эту выходку мы решили проигнорировать. Ну, сделать вид.
— Я её буду учить готовить, — решимости в голосе шагающей рядом Маны хватило бы на дивизию камикадзе, — Она рассказала, чем питалась раньше. Непростительно.
— Делай с ней что хочешь, — оторвался я от своей книги, — Лишь бы тебе было весело. Думаю, что если выбить из этой головы всю дурь, связанную с влюбленностью, то она может стать хорошей подругой.
— Это не дурь.
— Возможно, — киваю я, вновь вчитываясь в свою книгу, — Это не имеет для меня значения.
— Тебе меня мало, — фраза произносится как констатация факта, без всякого негатива, но с уточнением, — Я просто человек.