— Как понимаю, — вскоре раздался его голос в трубке, — Если у меня есть ответ на этот вопрос, и я его тебе скажу, то ты мне будешь слегка должен, не так ли?
— Все верно, — подтвердил я.
— Договорились! — в голосе русского послышалось удовлетворение, — Это уйгуры, но можешь считать их китайцами. Десяток мясников переехал к Китай тридцать два года назад, там и работают обычно, очень талантливые парни. Работают, в основном, палачами, бросая вызов тем из вас, кто огорчил Триаду. Наши иногда тренируются с ними, но редко, эти ребята не любят, когда дело не заканчивается кровью. Чем они тут занимаются — я не знаю, на спарринги не соглашались, мы звонили.
— Столько лет в строю, и они все живы? — на всякий случай уточнил я.
— Ты меня слышал? — в голосе собеседника мелькнул холодок, — Я сказал, что они очень талантливые. Для таких как вы.
— Понял, спасибо. Я тебе должен.
Теперь снова нужно связаться с Хаттори.
— Информация точна? — скупо и очень напряженно переспрашивает киборг.
— Да, уверен, — сухо бросаю я, вновь не обращая внимания на шепотки бойцов, находящихся со мной в одном вертолете, — Если это они, то нам предстоит поймать приблизительно пятидесятилетнего«надевшего черное» в броне, игнорирующей легкое стрелковое оружие, прирожденного убийцу.
— Он один, — подумав, бросает Хаттори, — Вы должны справиться.
Нет, не должны. Навыки прикормленных Соцуюки бойцов ниже среднего, это просто вояки с мускулами, надеющиеся на свою броню. Даже если каждый из них равен тому, с кем я дрался, штурмуя в свое время штаб-квартиру Соцуюки, то сейчас я могу положить их всех в этом вертолете. А я — гораздо слабее хорошо пожившего пятидесятилетнего уйгура-убийцы… если не достану какой-нибудь козырь. А достать я его смогу, только если не будет свидетелей.
Патовая ситуация. Нет времени вступать в спор, но мне и не нужно. Противник один, мы его отслеживаем, идём по его следу. Если он нейтрализует всех оперативников, то я отступлю, либо убью его «иглой». В любом случае, как бы не кончился этот спонтанный бой, мои обязательства перед правительством будут закрыты с лихвой.
— Наговорился, Кунай? — зло буркнул один из сидящих рядом, — Что изменилось? Нам нужно его достать. Точка. Это приказ.
— Возможно, подход? — предположил я, — Вряд ли конструкция его брони понижает подвижность. Я бы мог попробовать отсечь ему ногу, ударив сзади.
Предложение вызвало определенное оживление среди четырех людей, но один из них, явно командир, качнул шлемом.
— Идея хорошая, но меч передай ему, — ткнул он пальцем в соседа, — Я тебе не доверяю. Будешь раненных оттаскивать, если что. Даже не стреляй! Это приказ!
Плохо. Тем не менее, смысла вступать в конфронтацию я не увидел, сняв с себя ножны и передав их тому, на кого указали. Тем не менее, условный командир еще сверлил меня взглядом какое-то время, а потом, услышав приказ в своем шлеме, приказал нам готовиться к высадке.
— Возможны осложнения, — буркнул он, — Объект находится в деревне, уже три минуты не двигается дальше, сидит почти в центре. Штаб предполагает сообщников. Кунай, не высовывайся, твой костюм не удержит пули. Попробуй заняться теми, кто будет мешаться, либо стреляй по объекту, если увидишь, что он убегает, а нас в зоне обстрела нет. Парни, готовимся…
Глядя на то, как деловито, почти одинаково эти люди проверяют броню и устройства на предплечьях, готовясь к высадке с весьма шумного вертолета, я понял, что они все — трупы. Уступая в броне и физической силе, надеясь лишь на шоковые плети, обладая крайне низким даже с моей точки зрения опытом боев, эта четверка «элитных» бойцов просто ни разу еще всерьез не сталкивалась с сопротивлением.
Ну что же, будем отталкиваться от этого.
Мы десантировались на асфальт, метров с пяти, с зависшего вертолета, прямо на улицу ранее спавшей деревушки. Сначала приземлились «соцуюковцы», у которых, как оказалось, в шлемах был детектор радиационных меток, а вслед за ними я, тут же ушедший вбок, в темноту.
Вовремя. Выстрелы раздались почти сразу.
Через три с половиной минуты я волок на себе единственного выжившего из команды карателей, уходя от разъяренно гудящей фигуры, размазывающей по своему шлему густую акриловую краску.
У моей ноши отсутствовала правая рука по локоть, отрубленная уйгуром с первого взмаха. Еще, насколько я мог вспомнить, этому японцу достался стенобойный пинок, сломавший как левую руку, которой он пытался прикрыться, так и несколько ребер. В остальном, именно небрежность расправы над первым атаковавшим и спасла то, что я теперь пытался унести.