Любопытный мальчик поспешил выйти на улицу, попутно накинув пальто с цилиндром. В отличие от других, кто бежал от безумных людей, он, наоборот, бежал за ними, не волнуясь о своей безопасности. Дымовые шашки летели повсюду, огненные фаеры были раскиданы везде, создавая дикую атмосферу, и крики людей её только поддерживали. Маленький юноша в цилиндре шел прямо за огромной толпой протестующих с интересом в глазах. Он ощущался здесь как белая ворона, так что его быстро заметили, и следующая сцена была словно из книги. Один протестующий подошел к мальчику и, немного приподняв цилиндр, надел на него маску с широкой улыбкой. Встрепав его волосы, он поднял его на руки и понес вперед, подняв вверх. Элион не понимал, что происходит, но не сопротивлялся в угоду своему интересу. Протестующий взял у своего коллеги длинный чемодан и с мальчиком на плечах поднялся на ближайшую возвышенность. Он ничего не говорил юноше, а Элион лишь молча смотрел на действия этого человека. Яркие огни смешивались с дымом, и в красной мутной атмосфере были заметны лишь крушащие всё подряд люди. Позже их прозвали панками.
Протестующий открыл длинный чемодан и взял из него предмет, для Элиона это показалось похожим на обычную гитару, но в более резком и ярком оформлении, а также со странными струнами. Протестующий немного дёрнул струну, и от неё пошли искры, а также звук, подобный которому мальчик никогда не слышал. Звук передавал абсолютно дикую энергию и неистовство. Заметив любопытство мальчика, протестующий впервые сказал: «Это продукт разработки от мистического артефакта, мы назвали его электрогитара. Знаешь ведь, что молния — это электричество? Это в своём роде что-то похожее... Да, и лучше приготовься... Концерт начинается». С этими словами протестующий взялся за гитару покрепче и бездумно ударил по струнам, а затем начал играть.
Элион слушал эту песню, и сквозь маску были видны его трясущиеся зрачки. Это было очень громко. Это было дико, животно, неистово и неудержимо. Это было невероятно. Кроме игры на гитаре, протестующий, казалось, что-то пел, но это было больше похоже на сумасшедшие крики, звучащие даже громче гитары. Под эту песню и без того горящая улица словно взорвалась. Протестующие безумно трясли головами и ломали всё что угодно, а также залазили на любые возвышенности и кричали вместе с гитаристом.
Элиону казалось, что его голова взрывается от безумного звука. Ноги тряслись, словно находясь в зоне землетрясения, а по телу словно в жидком виде пустили безудержную энергию. Не став себя сдерживать, мальчик пустился в пляс прямо в эпицентре безумия. Он исполнял неслыханный для себя танец прямо вокруг гитариста, а сотни протестующих в такт мальчику повторяли его безумные движения.
Танец, наполненный энергией и эмоциями.
Всеобщее сумасшествие, безудержность, неистовство, неудержимость и несокрушимость — вот чем был этот танец.
Глядя на пятнадцатитысячный заполненный зал и людей, на лицах которых блистали выглаженные интеллигентные улыбки, а также слыша песню, наполненную умиротворением, Элион задался вопросом, а что было бы, если на всю эту арену заиграла бы та самая безумная мелодия. Ответ сразу пришел в его голову — это была бы...
«Прекрасная шутка», - подумал он.
Его лицо было безэмоциональным, но где-то в глубине желтых глаз, которые давно потеряли свою яркость, загорелась маленькая искорка.
...
«Так-так-так, ну неужели, неужели мы наконец добрались до финала?! Да, это он! Большое спасибо нашему прекрасному хору, а мы наконец начинаем! Итак, я приглашаю на арену самого непредсказуемого будущего Искателя! Все его бои оканчивались в секунду, а больше одного удара не выдержал никто! «Скажете спасибо, что вообще остались живы», — наверное, думал он, ведь это выглядело так, словно этого парня невозможно не то что победить, но и хотя бы защититься одного удара! Один рывок — и он уже тут, один удар — и ты уже труп! Встречайте, Молниеносный! Маркус Дейс!» - со словами диктора арена взорвалась громкими хлопками, а некоторые аристократы даже не стеснялись и кричали поддерживающие слова.
- ... - юноша с черной, небрежно откинутой набок челкой и голубыми глазами поднялся на площадку, смотря в сторону места, из которого должен был выйти противник. На вид ему было 17-18, он не выглядел мускулистым или слишком высоким, но тело выражало определенную природную грацию и гордость, как будто это было у него в крови, а тем временем диктор стал объявлять второго финалиста.