Или же нет...
- Дети, стол уже накрыт. Бегом сюда! - послышался звонкий голос величайшего спасителя мальчика
Ухватившись за ту самую спасительную соломинку, остатки гордости в бесславном герое встрепенулись и сказали:
- Мам... Спаси меня... - но этот голос, который внутри, может, и звучал громко и ясно, на деле прозвучал как последний писк кролика на смертном одре — очень тихо и жалобно.
- Не волнуйся, никто тебя не услышит, и никто тебя не спасет, - чарующим тоном произнесла тигрица эти ужасно холодные слова.
- Я... Я не должен был так легко пасть...
- Не волнуйся, ты старался изо всех сил... Тебе просто не повезло, - теплым тоном шептала Анабель.
- П-Правда?
- Да, ты был ослепителен.
- Охх...
- А теперь усни на веки вечные и обрети во мне покой.
И все-таки этот герой пал.
...
Отнеся к столу уже полностью потерявшего волю к жизни Элиона, Анабель усадила его к себе на колени и стала ждать, пока мама накроет стол.
- Бель, он ведь уже не маленький, неужели снова станешь кормить его из ложечки? - мама знала, какую отчаянную войну вел ее сын, и хотя не могла полностью встать на его сторону, так как любила обоих своих детей, но без поддержки его не оставила.
Анабель, разумеется, сделала вид, будто ничего не слышала, и продолжила ожидать завтрак.
Услышав в этой беспросветной тьме голос своего единственного союзника, Элион поднял голос и взглянул на мать так, как будто наконец увидел свет в конце туннеля.
- Мамочка... - жалобно простонал мальчик, глядя на спасителя.
Она выглядела как женщина, которая только начала свой путь во второй половине жизни. С мягкими миндальными, чуть ниже плеч волосами, она смотрела на них с такой, как будто видела очень приятное зрелище, улыбкой. Смотря в ее глаза цвета персика, Элион заметил под ними небольшие морщинки, и, как любопытный ребенок, не задумываясь спросил:
- Мам, а сколько тебе лет?
*Лязг* - тарелка с любовью уложенными туда сырниками выскользнула у нее из рук и начала крутиться по столу. Благодаря круглому дну она крутилась и не переворачивалась, так что вся еда благополучно осталась в ней.
Глядя на эту странную юлу, Элион невольно наклонил голову и перевел взгляд на мать.
- Мам? - недоуменно произнес он
С немного подергивающимся нижним веком мама заговорила с ним, как будто сдерживая какие-то внутренние порывы:
- Сынок, ты же говорил, что уже взрослый, так? Значит, как взрослому тебе следует уяснить одно правило, действующее в нашем доме. Оно звучит так:
- Не. Спрашивай. Маму. О возрасте, - членораздельно произнесла она.
Выслушав это, он примерно понял, в какой опасности оказался, но всё равно не сдержался и тихо произнёс, чтобы мама не услышала, ведь в таком состоянии только самонадеянный дурак начал бы препираться.
- Вообще-то я не говорил, что я взрослый... Я просто сказал, что не маленький... Да и вообще, это ты научила меня так говорить... - тихо прошептал он, втайне наслаждаясь смехом, доносящимся из-за его спины.
- Анабель Эфистион, в этом есть что-то смешное? - холодно произнесла женщина.
- Вовсе нет, это я так, над своим... - вздрогнув, жалобно промычала Анабель.
- Что ж, понятно. Отпусти брата и притащи папу за стол, - индифферентно произнесла мать.
- Но...
- Никаких «но», юная леди, - твердым тоном сказала женщина.
И вот, без каких-либо шансов оспорить это решение, Анабель пришлось медленно расцепить свою хватку на брате и наконец отпустить его.
- Я... Я буду скучать... - прошептала она напоследок.
Элион уже было произнес: «Я тоже...», но так как хоть какие-то остатки здравомыслия наконец вернулись к нему, он заставил себя промолчать.
Наблюдая за удаляющейся спиной сестры, которая то и дело оглядывалась, он протяжно выдохнул и наконец перевел свой взгляд на тарелку, которая все-таки решила перестать изображать из себя карусель.
Потянув к себе эту неудавшуюся юлу, Элион взял вилку и уже было начал трапезу, как запоздало понял, что ему не во что макать сырники.
- Мам, тут кое-чего не хватает, - дал подсказку маме Элион.
- К сожалению, всё уже на месте. Весь джем закончился, а сгущенное молоко уже давно не завозили в магазины. Так что ешь так.
Смотря на тарелку, наполненную сырниками, но уже без привычного дополнения к ним, Элион пребывал в состоянии нарушения внутренней гармонии и мог только вымолвить:
- Но... Это же невозможно...
- Жаль тебя, сынок, но реальность полна разочарований, и чем быстрее свыкнешься, тем проще тебе будет, - спокойно произнесла мать.
Слушая такие холодные слова матери, Элион уже какой раз за утро был шокирован, и если в схватке с сестрой он уже привык к такому и воспринимал это спокойно, то первый в жизни завтрак сырниками без сладкого дополнения пошатнул душу мальчика, а спокойные слова матери, говорящей принять неизбежное, его добили.