Тяжелый дубовый стол, в углу помещения, неподалеку от кровати тихо скрипнул, когда Ричард открыл потайной ящик. Там была старая, чуть потускневшая фотография, редкая, почти антикварная вещица в их время. Неизвестный фотограф запечатлел на ней троих человек: красивую женщину в отлично сидящем мундире с знаками отличия старшего помощника и яркими, рыжими волосами. Ее восторженные, ярко-синие глаза были направлены на молодого, щеголевато одетого Гермеса, который ей протягивал котенка. А неподалеку от них двоих, сложив руки на груди, стоял парень в строгом костюме с серьезным лицом, на котором навеки осталась непривычная, теплая улыбка. Это была его улыбка. Его лицо.
Ричард осмотрел троицу и от всего сердца поблагодарил Гермеса за предоставленную возможность и шанс. Он по-прежнему не стал бы с ним пить из одной кружки, но искренне желал изменить судьбу той, кого Айдан любил. Вернув фотографию на положенное место, солнцеволосый подошел к кровати, Лина спала на спине раскинув руки, чисто вымытые растрепанные волосы, сияли подобно нимбу. Вот только не стать ей мессией, что умрет за других. Даже если для этого ему предстоит роль дьявола, он этого дурочке не позволит. Бережно поправив сбившееся одеяло, он прикрыл возлюбленной оголенную грудь и, захватив пару бутылок из минибара, отправился к дождавшимся выпивку парням.
— Маааать моя кошка! Ты как это делаешь? — восхитился Найт, стоявший лицом к раскрасневшемуся альву, с планшетом в руках.
— Для меня они словно живые, и если вежливо попросить, они открывают мне свои тайны! — рассмеялся Солард, а затем икнул и перевел взгляд на вошедшего капитана, — Ричард, мне Найт не верит! — пожаловался он, — говорит, что я не могу читать мысли этих малышек и вообще уши у меня накладные. А ведь я словно Логос могу прозреть суть вещей и всего мирозада… Мировосозда… Мироздания! Вот.
— Так, Логосу больше не наливать, будет пить молоко, — рассмеялся в ответ черноволосый, возвращаясь за стол, — Как там Баррет, спит поди? Я думал, ты можешь задержаться подольше, — обратился он к Ричарду.
— Да ты ее знаешь, наубивалась и дрыхнет без задних ног как всегда, — весело ответил Рич, присев на кресло, — Сол, тебе и правда думаю хватит, а то голова завтра болеть будет.
— Да? Ну тогда я просто с вами за компанию посижу, мне нравится. Не хочу спать и оставаться один, — послушно кивнул альв в ответ.
— Такс, ребята, на чем мы закончили? — разливая теперь уже на троих спросил Генар.
— Планировали спасение мира, не привлекая внимания санитаров, — со скорбным, вытянутым лицом пошутил Смертник, — Капитан, я так полагаю, что в моем родном городе тоже есть этот самый «Спящий», верно?
— Так и есть. И мне хотелось бы побольше узнать о твоей родине. Солетад очень скрытный, новости от вас почти не приходят, а жители редко его покидают. — закинув с товарищами по еще одной рюмке, Генар выставил бутылки в центр стола, — Все, дальше самообслуживание! — заявил он, пока Шольм собирался с мыслями.
— Пожалуй стоит начать с того, что у нас очень холодно, — совершенно серьезно произнес очевидную вещь долговязый, — Выжить в одиночку там невозможно. Превыше всего нужды города. Затем рода. Думать лишь о себе — это грех. Самый тяжкий. Мы не выбираем кем быть. С рождения каждый продолжает дело отца. Охотники — охотятся на снежных монстров. Рыбаки и добытчики бурят нетающий шлейф. Воины их защищают. Гасильщики следят за выполнением долга. Еды и тепла на всех не хватает. Приговор за грехи лишь один. Думаю, с этим понятно?
— Более чем. Чем вы отапливаете город? — поинтересовался Найт.
— Нефть и ее производные. Жир местных мутантов. А главное — их сердца.
— Се-сердца? — уши альва испуганно дрогнули при этом вопросе.
— Они очень горячие и продолжают биться годами, даже если вынуть их из груди. Мы отбираем их жар, чтобы выжить, — от мрачного голоса солетадца казалось, что морозные тени сгущаются, хотя за окнами кают-компании вовсю светило жаркое южное солнце.