Ричард встретил их на седьмом ярусе, перед входом в Зал Памяти. Взрыв, разрушивший верхнюю часть цитадели, к счастью, не задел торжественные палаты с именами усопших героев. Встав навытяжку, Лина отсалютовала возлюбленному, на что Генар ответил ей лишь кислым взглядом и кивнул следовать за собой. Настроение у него с утра явно было чем-то испорчено. В воздухе всё ещё чувствовался запах пороха после недавних боёв, даже здесь, в месте, где осталась лишь память о мёртвых. Они приблизились к участку зала, где золотые письмена складывались в величественные имена. Опустив голову, Лина замерла: после смерти Гермеса она здесь ещё не бывала.
Сейчас она боялась даже мысленно обратиться к нему. Не знала, что может сказать, что пообещать, в чём уверить. Только после смерти Айдена девушка смогла осознать стену лжи, что всегда была между ними. Обиды и вины она уже не испытывала, понимая мотивы старого небесного волка. Он сам говорил, что для него любить — значит помнить. Но для неё суть любви заключалась в другом. Наконец вскинув голову, она вгляделась в золотое плетение символов его имени.
«Каким он был в твоём цикле?» — мысленно обратилась Лина к Астре, от которой сейчас исходили волны печали с искрами боли.
«Другим. Там всё было другое. Я жила каждым мгновением и не заметила, как мимо пролетело столетие. Человеческий срок короток», — сознание вновь захлестнул поток образов, знак того, что искин поплыла, а их разумы слишком синхронизировались.
На плечо осторожно опустилась мужская рука. Ричард заметил выражение лица девушки и пытался её поддержать. Лина грустно улыбнулась и отрицательно покачала головой:
— Всё в порядке. Я с ним уже простилась, давно. В одном странном сне. Пойдём, не будем заставлять Совет ждать.
— Смертник, ожидай пока здесь, я вызову тебя на церемонию награждения, — приказал Ричард и, крепко сжимая руку блондинки, направился к тяжёлой бронированной двери, за которой находился Зал Совета.
Ловко двигая толстыми, похожими на сардельки, пальцами, Чаддар одной рукой жонглировал в воздухе тремя перепелиными яйцами. На звук открывшихся дверей и звучные шаги по мраморному паркету он не обратил никакого внимания, полностью поглощённый своим занятием. Дарланд, сидящий в другом конце длинного, изогнутого в форме полумесяца стола, тактично кашлянул, пытаясь привлечь внимание увлекшегося товарища к гостям, а потом не выдержал и негромко стукнул металлической рукой о дубовую мебель перед собой:
— Напомни, пожалуйста, почему мы вообще утвердили тебя членом Совета?
— Потому что вы просрали мне в покер. Все трое. Только бледный, да будет мир его праху, пасанул. А, ну да, ещё тогда я спас ваши шкуры, — оскалил жёлтые, прокуренные крепким табаком зубы ехидный старик. — Слушай, Дар, вдвоём заседать не по кайфу, даже партейку не раскинуть и бутылочку не распить. Нам нужен третий на место Горелого. Давай хмурого позовём, он всё равно тоже член моржовый, не всё ему в казино зад просиживать… или просаживать? — громко расхохотавшись, Чаддар вновь подкинул в воздух прежде зажатые в пальцах снаряды.
Лина и Ричард остановились напротив, молодой капитан молча злился, ожидая, когда двое членов Совета Ордена наконец наговорятся и приступят к делу.
— «Хмурому» на публичных заседаниях присутствовать не положено, — терпеливо ответил альв старому другу. — У меня уже есть подходящий кандидат, я вас скоро представлю. А сейчас, будь добр, прекращай детский сад и обрати внимание на присутствующих.
Чаддар встрепенулся, наигранно удивлённо оглядел гостей и задержал взгляд на Лине. На его смуглом, обожжённом ветрами лице появилась хитрая ухмылка. Поймав танцующие в воздухе яйца, он запустил их себе в рот, добавил туда рюмку крепкого виски и смачно всем этим затем захрустел. Стоящий навытяжку Генар раздражённо отвёл глаза — он терпеть не мог клоунаду, за которой старик наверняка прятал немалую силу и хищные инстинкты, которые ничуть не притупились с тех пор, как он был капитаном. Офицер Ордена, доживший до седых лет, будучи идиотом, обязан быть либо чертовски опасным, либо столь же феноменально везучим. А скорее всего всё это вместе.