«Что вообще со мной произошло?» — мысленно поинтересовалась девушка, подходя к проломленным от удара ледяной глыбы створкам и выглядывая наружу.
«Тот милый старичок использовал какой-то артефакт, чтобы отправить тебя сквозь слой Грез. То, что ты здесь очутилась, не кажется мне случайностью. Скорее всего, он контрактер какого-то из моих кузенов по светлой ветви», — охотно ответила Астра, пока Лина вглядывалась в освещённый мощными электрическими фонарями зев уходящей вниз шахты, усеянной льдом и рядами плотно закрытых ставнями окон.
Похоже, это был жилой блок, состоящий из сотен квартир, размещенных на десятках ярусов. Ветер приносил сверху, от узкой полосы далекого неба, едва ощутимые запахи гари. В этом морозном аду выжить было непросто даже для метаморфа: сил на обогрев уходило изрядно, так что первым делом для выживания ей нужно было найти пищу. От идеи сгрызть мороженый человеческий труп девушка сразу же отказалась. Ей нравилось мнить себя человеком, и каннибализм она решила оставить на самый крайний вариант. Быстро подойдя к закрытой изнутри металлической двери, она прислушалась к звукам, доносящимся из коридора. Сквозь завывания ветра и треск льда ей послышались тихие, мягкие шаги, явно не принадлежащие человеку.
Примерзший засов на двери никак не поддавался, так что, использовав «Лазурь», девушка его просто срезала и вышла наружу, в тёмный и стылый проход, заваленный снегом. Примерно в десятке метров от себя она заметила странную, покрытую ледяными иглами четырёхлапую тварь, отдалённо напоминающую пса. Она старательно грызла растерзанные и промёрзшие останки того, что когда-то было человеком. Лина преобразовала «Лазурь» в винтовку, вскинула приклад к покрытому мехом плечу и прицелилась в голову мутанта.
Заметив движение, тот отскочил и низко зарычал, выстрелив из загривка, словно дикобраз, снопом коротких холодных снарядов. Избегая залпа, Искательница прыгнула вверх, к находящемуся в трёх метрах потолку, и в падении спустила курок, прострелив твари голову. Мягко приземлившись, она подбежала к добыче и недовольно нахмурилась. Из крупной дыры в лобастом черепе вместо крови выступала какая-то мерзкая голубая жижа, похожая на хладагент.
Плоть убитого создания прямо на глазах преобразовывалась в хрупкий кристалл, сквозь который виднелись тусклые вспышки света. Понаблюдав за этим десяток секунд, блондинка удивлённо присвистнула. Сквозь ставшую прозрачной, толстую шкуру виднелось пульсирующее теплом, ярко-оранжевое сердце. Проложив путь к нему двумя ударами «Лазури», Лина выхватила пылающий жаром орган, крепко сжала в руках и хищно вгрызлась зубами. Жизнь начинала налаживаться.
«Вот и первая еда», — подумала она, чувствуя, как тепло распространяется по телу. Однако было ясно, что долго на одном сердце не протянешь.
«Теперь нужно найти более постоянный источник пищи, укрытие и, возможно, выживших», — решила Искательница, направляясь вглубь жилого блока, следя за каждым шорохом и тенью.
Глава 36
Все встречные терминалы и пищевые раздатчики были обесточены, а двери заперты изнутри. Из звуков был только тоскливый, протяжный гул ветра, что гулял по вымершим коридорам, да тихий треск треснувших труб жизнеобеспечения. Проверив несколько квартир, Лина убедилась, что они были покинуты в спешке: кое-где на столах виднелась недоеденная, покрытая льдом пища, брошенные нехитрые вещи и детские игрушки. Иногда попадались тела тех, кто не успел или не захотел уходить. Лифт, ведущий на следующий ярус, оказался обесточен, да к тому же работал на электричестве, а потому Искательница его сама запитать не могла.
Поднявшись по лестнице на следующий ярус, она узрела столь же безрадостный пейзаж. Солетад будто вымер, погруженный в морозную дрему, но трупов местных жителей было немного. Лина решила, что судя по всему, весь этот сектор по каким-то причинам заброшен, возможно из-за отказа жизнеобеспечения. Строение устаревших систем отопления было ей не совсем понятно, по толстым, обмотанным искусственными утеплителями трубам, похоже, когда-то текла горячая вода. Сейчас под воздействием холода они лопнули, а вытекшие остатки жидкости давно застыли на стенах угрюмыми сосульками.