Глава 7
К времени, когда шатллы были надежно укрыты маскировочной сетью, а все снаряжение распределено по бойцам отрядов, с наблюдающим за всем этим Ричардом связались разведчики. Сразу же приняв вызов, капитан услышал тихий, напряженный голос Смертника:
— Докладываю, пещера ведет на глубину примерно в десяток метров под поверхностью, достаточно широка чтобы мог пройти вездеход. Идя по следам мы достигли первых гермоворот, они заперты. Замок, судя по всему, с геносканером, взломан. Систем внешнего наблюдения не обнаружено, место выглядит разоренным и заброшенным.
— Оставайтесь на месте и ждите указаний, выдвигаемся к вам, — отдал приказ Ричард, подходя к Солу, который считывал поступающую информацию с биомонитора Лины.
Когда альв поднял на него взгляд, Генар холодно спросил:
— Баррет странно себя вела прежде чем отключиться. Что с ней?
Отключив идущий из основания ее шлема провод, Сол растянул губы в тонкой, почти невесомой улыбке и мелодично ответил:
— Передозировка стимуляторами. Я сейчас снимаю симптомы, чтобы не мучилась при пробуждении. Дозатор сломался и накачал ее всем, что было, обычный человек такого бы не пережил, но ей ничего не угрожает, разве что есть риск развития абстинентного синдрома.
— Понял, значит Лине стимуляторов больше пока не давать. Выдвигаемся в пещеру, останетесь с двумя бойцами у гермоворот. Как придет в себя, скажи чтобы скорее выздоравливала, пока я случайно не угробил ее отряд на задании, — улыбнувшись в ответ, заявил Рич.
Зеленоволосый, юный альв странным образом вызывал доверие и нравился абсолютно всем на борту корабля, начиная от техников и заканчивая капитаном, несмотря на свою экзотичность и отстраненность.
— Спаситель, вам не стоит её злить понапрасну… Лина очень дорожит этими людьми.
— Плевать на её злость, всё что мне нужно — чтобы она поскорее встала на ноги и сражалась. Мне она навредить всё равно не в силах, — окинув взглядом спящую девушку, Ричард склонился, снял с её пояса автоаптечку с пустыми ампулами и убрал в свой рюкзак.
— Своего создателя она все-таки убила. Мне бы не хотелось выбирать между вами, ведь мой долг перед вами обоими.
— Знаешь почему я все ещё жив? Если бы она действовала по своей воле, то устранила меня до того как остыло тело Гермеса. Но этого ей не позволили механизмы, вложенные не просто в разум, а в плоть и кости. Генар Старший, там в Плимуте, мне все о ней рассказал. Она была создана в этой лаборатории, чтобы стать моей супругой и стражем. Приоритет моих приказов работает на иных принципах, нежели у ее «отца», а потому ради их выполнения, она подсознательно придумает тысячу и одну причину для служения. Мне нет нужды думать о её чувствах, Баррет будет делать то, ради чего создана. Ведь на каждом атоме её тела выгравировано моё имя, хочет она того, или нет, — Генар отошёл на пару шагов и повернувшись к солдатам кивнул двоим на носилки. На миг, альву показалось, что он слышал в голосе капитана жгучую горечь.
Длинный, неровный туннель с множеством поворотов, вел отряд все глубже под землю, свисающие над головой серые корни плотно оплели весь его свод. Растения Пустоши были неприхотливы и крайне живучи, основная их часть всегда скрывалась под поверхностью, расползаясь корневой системой на многие метры вокруг неприметного, покрытого желтоватыми лепестками, кустика.
Люди прекрасно ориентировались в полумраке с помощью приборов ночного зрения и спустя короткое время добрались до расположения разведывательного отряда. Смертник коротко отдал честь капитану и кивнул в сторону высокой и крепкой гермодвери из антикоррозийной стали, она монолитной преградой, как будто вросла в окружающую их скальную породу. Панель находящегося неподалеку от неё геносканера, была аккуратно снята, вместо неё зияла небольшая ниша с переплетениями проводов. Питание на них отсутствовало. Мазнув по ней взглядом, Рич негромко спросил в динамик шлема:
— Сол, сможешь открыть ворота? Гости вкрай охамели, даже сканнер свинтили.
Альв с грустной улыбкой подошёл к гармостворкам из двух толстых, горизонтальных панелей, между которыми виднелся тонкий слой нанесенного ветром песка и кивнул:
— Думаю да, но потом ей пора на покой. Она очень страдала все эти долгие годы, в одиночестве и темноте…