Тюремщик пару секунд помолчал, переваривая новую информацию, а затем, повернувшись к Лине безэмоционально, произнес:
— Ты не приняла контракт.
— Это не входило в условия нашей сделки. Я знаю, что делаю, альв. — так же холодно и самоуверенно заявила ему Лина в ответ.
— В таком случае прими ответственность за то, что происходит, и дай мне два часа, чтобы спасти людей! — прорычал тот, извиваясь на плечах ошарашенно крутящего головой Ржавого Болта, — Как ты собираешься возвращаться туда, откуда пришла?
— Прихвати этих трех ребят и спускайтесь, я сделаю все, что могу, чтобы задержать нападающих. — легко согласилась блондинка, — А вот ответ на второй вопрос тебя не касается. Давайте каждый из нас будет делать свое дело.
До Дарланда, который справился с вспышкой отчаяния, похоже, только сейчас начало доходить, что он натворил. Альвы всегда были очень эмоциональны, хотя и ходили с постными лицами. Лина это поняла из разговоров с Солом, Аделой и им самим. Взяв себя в руки, тюремщик согласно кивнул и разразился серией команд. Лина его уже не слушала, все ее внимание было приковано к выходу из туннеля, где с низким рычанием нарисовались пара существ. Слившиеся в жутком симбиозе плоть и металл формировали их искаженные тела, они напоминали крупных собак, с усиленным бронзовым черепом, крепкими клыками из стали и яростно-фиолетовыми, глубоко запавшими глазами, в которых виднелась знакомая тьма. Прежде чем альвы среагировали, Искательница молнией метнулась им навстречу.
Кисти рук обожгло болью, когда метка «Лазури» вступила в реакцию с полученными от Дарланда письменами. В ее руках возник сияющий, двуручный фламберг с колышущимся словно пламя синим лезвием. Лина хрипло втянула в себя воздух, и в момент, когда оба пса растянулись в прыжке, шагнув им навстречу, ударила. Оставляя за собой шлейф, энергетический клинок разрубил их на пополам, руки Искательницы даже не почувствовали сопротивления, когда позади нее беззвучно упали разделанные на четыре части туши. Сердце начинало биться все чаще, девушка не любила сражаться, но сейчас… Она помнила горевший в их глазах фиолетовый мрак, такой же, как тот, что забрал ее капитана.
Холодная, глубокая как дно океана, ярость медленно заполняла сознание. Следующий мелькнувший из-за поворота нечеловеческий силуэт, она встретила выстрелом, мгновенно преобразовав меч в винтовку. Сотканное безумным скульптором тело мутанта разорвало на части вспышкой аннигиляции, и Искательница, пропустив потоки энергии сквозь костюм, побежала. В центральном коридоре еще кипел бой, уродливые, сросшиеся с собственными доспехами и оружием твари, лишь отдаленно напоминали людей. Они заходились в яростном, неистовом вое, выпуская по защитникам нескончаемые потоки снарядов. А за их спинами, в дальнем, ведущем на второй ярус коридоре, колыхалась неестественная пелена, сквозь которую, нескончаемыми шеренгами выходили все новые кошмарные порождения.
Лина включила «Вуаль» и, став незримой тенью, проскочила в центр построения врага, чтобы взорваться во все стороны вихрем ударов. Мгновение спустя, пятерка ближайших тварей разлетелись в стороны, словно попав в невидимую мясорубку. Длинным прыжком назад разорвав дистанцию, она избежала ответных ударов и взбежала по стене, атакуя с другого фланга. Эти монстры были слишком неповоротливы и глупы, слишком поглощены одним-единственным чувством, что сейчас рисковало захватить и саму Искательницу.
Ненависть, глухая, бессмысленная и беспощадная, толкала их в битву. Гротескные и искореженные остовы странной брони, сросшиеся с телами, не могли защитить их даже от одного взмаха смертоносного синего света, который аннигилировал обычную материю на атомарном уровне. Лина начала петь про себя ту самую одинокую песню, которую подслушала когда-то у Смертника. Она отсекала в сознании все лишнее, полностью сосредоточившись на симфонии битвы. Каждый ее взмах, каждый выстрел, был всего лишь еще одной нотой, которая приближала неизбежный финал.
Альвы и остатки охраны ошеломленно взирали на устроенную одним-единственным воином бойню, гражданских на третьем ярусе уже не осталось, они все спустились вниз, за следующую укрепленную линию обороны, которая находилась на пятом. Лишь гневный окрик Дарланда привел их в чувство. Приказав отступать, Тюремщик перевел шесть оставшихся целых турелей в автоматический режим и вместе с мусорщиками погрузился в лифт, ведущий на пятый ярус, крикнув Искательнице на прощание: