Блондинка подозрительно оглядела образовавшийся завал и поднялась.
— Ну сейчас-то ты успокоишься и станешь хорошей девочкой? — хмыкнула в голове Астра.
— Дарланд не дурак. Если бы подрыв верхних ярусов мог помешать, или затормозить тварей, то он бы их давно подорвал, — задумчиво пробормотала вслух Лина, оглядываясь по сторонам.
Опустившаяся тишина продолжалась недолго. Скоро справа от себя Лина услышала тихий треск, похожий на звук разрываемой плоти. Часть оплетенной лиловой порослью стены разошлась в сторону, обнажив скрывающую движения тьму. За которой не было ничего, кроме ненависти. Подхватив оружие, Лина бросилась туда и встретила первого выбежавшего мутанта выстрелом из пистолета в изъеденную кровавыми коростами грудь, прежде чем он успел направить в ее сторону правую руку, которая плавно переходила в автоматический дробовик. Лина быстро добила его пулей в голову и ушла перекатом в сторону, от грянувшей над головой очереди следующей твари. Нечестивый клинок взыл от бессильной злобы, когда Искательница разрубила им второго противника от плеча и до пояса. Затем оттолкнула тело ногой и использовала ртутный арбалет, чтобы взлететь к потолку.
Снизу грянул взрыв от выстрела гранатомета, бетонные стены рушились, открывая все новые и новые прорехи в реальности, сквозь которые с воем бежали кровожадные твари. Оттолкнувшись ногами от дрожащего потолка, Лина запустила свое тело, словно снаряд, в их самую гущу. Она с безмолвным неистовством срубила пару голов на лету, затем сделала быстрое сальто за спины, не успевающих реагировать на смазанный силуэт Искательницы мерзостей, и взорвалась серией коротких ударов меча. Заметив справа от себя высматриваемый высокий силуэт, девушка пригнулась, пропуская над головой выпад мутанта, и выстрелила в голову рослой твари из арбалета, сразу же активировав лебедку.
Мгновение спустя, в том месте, где она находилась, расцвел еще один взрыв реактивной гранаты, разорвавший мелких монстров на части, а сама Искательница ударилась о решетку, венчавшую уродливый, раздутый торс гранатометчика, и незамедлительно вонзила туда клинок, в десяток сплетенных вместе и искаженных в безмолвном крике голов. Меч пробил их с хрустом и застрял, врезавшись в плотные кости. Отпустив рукоять, Лина прыгнула еще выше, избегая предсмертный удар широкой лапы, и расчистила себе точку приземления выстрелом из «Лазури».
Страха не было. Как и азарта от схватки. Лишь предельно холодный расчет в каждом действии и движении. Она вырывалась из окружения безмолвной тенью, разила ударами преобразованной в клинок «Лазури», стреляла и мысленно пела.
Эта песня позволяла ей чувствовать нужный ритм, навязывать его неповоротливым монстрам и уклоняться от их неуклюжих атак. Позволяла ей выжить. Подслушанная мелодия никогда не была «песней одиночества». Это была симфония абсолюта что достигал одиночка. Лина перестраивала свой организм, рефлексы и восприятие, отказываясь от сложных концепций в пользу прагматичных и эффективных. Зачем ей чувство вкуса в происходившем безумии, где в ее рот попадала только едкая, словно кислота, кровь? Зачем ей сострадание и сомнения? Зачем ей понятие нежности в этом мире, наполненном болью? Тело и психика метаморфа были созданы для того, чтобы адаптироваться к жизни в аду.
Тонкие хитиновые пластины вскоре прикрывали ей спину и грудь, легкие разбились на несколько камер, а второе сердце бешено билось на месте преобразованной матки, усиливая подачу кислорода к умирающему от напряжения мозгу. Усовершенствованные механизмы регенерации были способны исцелить легкие раны за пару минут, а разогнанные рефлексы — видеть пролетающие мимо пули. Но силы таяли исключительно быстро. Слишком уж много было врагов и слишком тяжело было дышать в окружающем вокруг, нечеловеческом ужасе. Благодаря нанесенным на руки рунам ее пси-показатель давно перевалил за десятку, но даже этого не хватало для постоянного использования Лазури на полную мощность, вместе с броней и «Вуалью». Обычные выстрелы из реликтовой винтовки уже не могли пронзить сгущающийся фиолетовый мрак, а энергетическое лезвие едва трепетало подобно одинокой свече. Поэтому Искательнице вскоре пришлось перейти на когти и костяные лезвия, выросшие из предплечий.
Выпотрошив последнего мутанта из четвертой уже по счету волны, Лина сделала шаг назад, позволяя рухнуть его мертвому телу, и огляделась. Большая часть колонн, за которыми она укрывалась, были разрушены, как и часть переборок между отсеками. Бетонный пол был покрыт толстым слоем из разрубленных костей и все еще дрожащим в агонии, кускам неумирающей плоти. Пси-индикатор ее перегрузки перевалил за красный, грозя плавлением синапсов в скором времени, а силовой костюм в дюжине мест был пробит выстрелами, порван когтями и разрезан. Синтетическая плоть не успевала заживлять повреждения за счет ее сил и так находящихся на исходе. Да и ее собственное тело было не в лучшем сейчас состоянии. Она понимала, что это предел, но вопреки здравой логике отступать не хотела.