грузки светошумовую гранату и метнула её в противника, сразу же откатившись и прикрыв глаза рукой. На миг в зале выцвели все тени, кроме одной. От слишком близкого взрыва Лина оглохла на одно ухо, но, распахнув глаза, успела заметить темный провал в пространстве. Быстро зарядив в винтовку обойму пси-активных боеприпасов, Искательница открыла огонь, посылая лазурные росчерки в бездонную мглу. Впервые Тьма дрогнула, развалившись на сотни песчинок, пытаясь найти лазейку сквозь барьер затухающих факелов. Лина чувствовала её ярость и страх. Самоуверенная, как и все эндорим, получив жесткий отпор со стороны смертного, древняя Мгла пыталась сейчас отступить, чтобы восстановиться и обрушиться на обидчика всей своей мощью. Искательница активировала вторую кнопку на переключателе и прошептала еще одну строчку заклятия. Вниз, с потолка помещения, ударили раскаленные добела струи пламени восьми газовых горелок. Они были расположены кругом с радиусом в двадцать метров и полностью вмещали в себя изначальную пентограмму. С реальности были сброшены вторые оковы Энима: мир кошмара и слой материальной вселенной сблизились, почти объединившись в этой точке пространства, и изначальная Мгла приняла свою истинную пугающую форму. Впервые воздух огласил обжигающий душу крик, словно сотни проснувшихся ночью детей заголосили в унисон. Шесть длинных, покрытых бледной кожей конечности зацарапали бетон. Они были похожи на деформированные человеческие руки, гнущиеся в обе стороны, и, лапками паука, сходились к округлому центральному телу, где на высоте трех метров влажно блестел, истекая нефтяными слезами, огромный черный глаз. В «гляделки» с ним Искательница играть не собиралась. Из подствольника гулко громыхнуло, заряд угодил прямиком в цель, повалив её на пол. Физические объекты, разумеется, повредить эндорим не могли, лишь обезвредить, лишить на время подвижности. Прежде чем тварь пришла в себя, Лина разорвала дистанцию и, упав на одно колено, тщательно прицелилась, выпустив длинную очередь. Получив раны, порождение кошмаров было вынуждено восстанавливать силы, втягивая рассеянные по подземелью части своего тела. И сейчас монстр впервые почувствовал угрозу для себя. Клубы неестественной тьмы с немыслимой скоростью мелькнули по всей подземке, заполнив зал ожидания. Но достигнуть основного тела они не могли, потому что, прошептав последнюю часть заклинания-кодировки реальности, блондинка прожала последнюю кнопку на переключателе. Вспыхнула огненная линия, пробежав по залу и породив еще две, замкнув круг в тускло горящий треугольник. Чернильные капли продолжали катиться из парящего глаза, формируя лужи. Все шесть конечностей Тьмы вскинулись в воздух и одновременно выстрелили в Искательницу. Лина просчитала движение каждого из объектов, но она могла видеть и ориентироваться только в четырех измерениях: времени и пространственных координатах. Её тело, словно танцуя, избежало всех ударов, но левая рука всё равно хрустнула, изгибаясь в неправильную сторону, а затем бессильно обвисла — одна из атак зацепила тень девушки. Места для боли в сознании уже не осталось: ярость и нечеловеческий азарт толкали вперёд. Низко зарычав, Лина вскинула винтовку здоровой рукой и дала еще одну очередь. Цель находилась всего в пяти метрах, а винтовку немилосердно трясло; четыре пули из шести настигли её, но только две пробили мембрану из темной материи. Тьма отшатнулась и поплыла в воздухе, упершись в барьер, созданный первой пентаграммой. Магниевые факелы потухли одновременно, в последний момент едва не ослепив девушку яркой вспышкой. Следующую атаку Лина предугадала благодаря инстинктам: она перекатилась влево, пропустив вырвавшуюся из тени длинную белесую руку, а затем прыгнула вверх, избежав еще трёх ударов. После еще одного выстрела винтовку выбило из руки, а горло сдавила крепкая хватка. Тьма не собиралась больше с ней играть и сразу рванула, пытаясь сломать девушке шею. Голову вскинуло влево и вверх, раздался оглушительный хруст. Осознание того, что случилось и что она ещё жива, заняло лишь малую долю секунды. А затем сгустившийся мрак разрубили три взмаха Лазури. Из рубленых ран во все стороны хлынуло отсутствие света. Подавляющая концепция смела пламя горелок; весь контур оказался заполнен антрацитовой тишиной, сквозь которую был виден только сверкающий синий клинок с плетением фиолетовой порчи. Скорее по памяти, действуя на остатке сил, чувствуя, как жизнь утекает по капле, Лина ударила туда, где должно находиться ядро эндорим, и сокрушила, раздробив на сотни осколков само его существование. Рухнув на колени, Лина посмотрела на правую руку, всё ещё крепко сжимающую "Лазурь". Кожа на ней стала морщинистой и дряблой, как у старухи. Промороженные суставы немилосердно ныли, а бескрайний холод уже подступал к сердцу. Начав заваливаться на спину, она увидела, как над ней, подобно далёким звёздам, зажглись ласковые лампы дневного освещения. Мысленно потянувшись к ним, словно цветок к солнцу, Лина наслаждалась теплом их лучей.