екусить человека пополам. Лина махнула крылом, отгоняя испарения и увязавшуюся стаю мух, и зашагала к павшему титану. Рядом с его пустым черепом застыли несколько людских фигур. Сквозь туман сложно было разглядеть их получше. Силуэты безмолвно взирали на павшего бога. На их телах была архаичная броня из чёрного, похожего на камень материала, покрытая рунами заточения. Сквозь скрежет ветвей и смрад девушка не слышала их дыхания, не видела их движений — они замерли, словно статуи. Вскинув винтовку, она направилась к ним. Когда одна из фигур внезапно к ней повернулась и заговорила, Лина едва не спустила курок. Она терпеть не могла сюрпризы, а также выживших в ситуациях, когда остаться в живых было невозможно. Лицо альва за прозрачной слюдяной маской было серым, словно составленным из пепла и песка. Слова ему давались нелегко — лёгкий и певчий язык Старой Речи не воспарил к небесам, а пал безжизненными базальтовыми плитами: — Тебя прислал Тюремщик? Вижу его метку. Лина сделала шаг назад и быстро оглядела ещё троих таких же мрачных ребят, которые медленно поворачивались в её сторону, словно просыпаясь от долгого сна. Угрозы девушка не чувствовала. Снаряжение сероликих было аномальной природы, иначе бы давно развалилось на плесень и липовый мёд в таком климате. А вот из оружия у них она видела только короткие клинки и копья из того же чёрного камня, что и доспехи. Тяжёлые снаряды баллист, которые торчали в теле титана, тоже были выполнены из этого материала. — Майор Лина Баррет. Я здесь по его приказу, но Дарланд не сообщал про наличие союзных сил, — девушка подозрительно оглядела фигуры сквозь зелёный, пожирающий плоть туман. — Он забыл о нас? — словно треск могильной плиты, раздался сухой женский голос. — Списал со счетов. И его можно понять, Гниль представляет слишком большую угрозу для выжившего человечества, — ответил своей спутнице первый собеседник. Похоже, он был старший в этой группе. — Но мы дали слово... — Мы клялись стать стражами, пока он не пришлёт подмогу. Но какой в этом смысл, если про нас все забыли? — вступил в разговор вооружённый копьём третий альв, стоявший поодаль. — Сколько лет это уже продолжается, сеннор? Мы потеряли счёт времени. Оглянись! Где тенистые рощи и чистые ручьи? Где яркое небо? Остались лишь смрад и гниение, — он повернулся к Лине и проскрипел: — Зачем тебя сюда послали, боец? Ты найдёшь лишь погибель. — Командир, доложите по ситуации, — холодно бросила Лина первому собеседнику. Если бы ей давали по золотому каждый раз, когда предупреждали о неминуемой смерти, она давно была бы богаче своего мужа. — Согласно протоколам, во время Реструктуризации мы укрылись под защитой храма, но вскоре после завершения процесса обнаружили, что заражены. Разложение тайно проследовало за нами и удержалось в реальности. Тюремщик отдал приказ задержать его насколько возможно. Мой отряд был модифицирован, чтобы сопротивляться гниению, что поразило всех остальных. Искин удалось подавить, но не уничтожить, — механически ответил сеннор, повернувшись к Искательнице. — Сколько душ поглотил паразит? Сколько было выживших в храме? — прищурившись, спросила Лина. То, что Воплощение Гниения заточено или сковано, она предполагала. Но она и подумать не могла, что обнаружит его в столь жалком состоянии, сражённым обычными смертными. Боевые возможности альвов в конце последней войны поистине поражали. — Две сотни научных сотрудников и сотня охраны. Остались только мы, — командир небольшого отряда из трех человек повернулся к громаде скелета и направил на него свой короткий клинок. Остальные бойцы повторили его жест. Лина заметила, что зелёное сияние в бездонных провалах глаз черепа становится ярче, а покрытая гноем и струпьями плоть на белых рёбрах начинает разрастаться быстрее. Из оружия альвов ударили ветвистые чёрные молнии, разрушая сами атомы, из которых состояла материя, обращая её в ничто, пустоту. Блондинка недовольно поёжилась. Теперь было ясно, чьи силы длиноухие позаимствовали. Обычные люди не могли бы владеть этим оружием или сопротивляться подобному врагу, поэтому этим воинам от многого пришлось отказаться. Кремний и силикаты вместо плоти и крови, предопределённость и долг вместо хрупкой человеческой воли. Счастливчики. Даже лишённые выбора, они сохранили по крайней мере свои души нетронутыми, ведь в их руках были лишь слабые реплики оригинала. Но этого было недостаточно, чтобы окончательно повергнуть титана. Когда молнии перестали бить в гниющий труп, он опять застыл в суперпозиции между смертью и жизнью, подпитываемый муками тех несчастных, что паразит успел утянуть в свой домен. Властелин Разложения был далёк от пика своего могущества, подпитываемый жалкими тремя сотнями душ. Но даже так оставался проблемным противником, намного превосходящим в возможностях жадный Мрак, который, как крыса, скрывался в подземке, даже не в силах создать свой личный домен. Астра уже сталкивалась с Гниющим в другом цикле. Он следовал за Ненавистью, словно тень, как стая шакалов за львом, подбирая те крохи, что пропустил Астер. Это вызывало у Лины презрение, как и его методы по "извлечению силы". Системы фильтрации костюма не справились с аномальными токсинами и перегорели, в нос ударил острый запах падали, быстро заполнив шлем изнутри. Лина распахнула ставшее бесполезным забрало и широко ухмыльнулась альвам, мерцая фиолетовой бездной в глубине глаз. — Я обладаю достаточной огневой мощью, чтобы раздробить и вышвырнуть это отродье на глубокие слои кошмара. Уничтожить его окончательно — пока не способна, но на восстановление монстру потребуются столетия, — поморщившись и стараясь дышать через раз, заявила Лина. — Но мне пригодится помощь. Терять вам всё равно уже нечего. — Что от нас требуется, экзарх? — со смесью страха и недоверия поинтересовался голем с заключённой душой командира альвов. Пусть мозга он и лишился, но прекрасно понимал, кто перед ним. Он уже сталкивался с таким взглядом у другого, того, кто погиб в глубинах Харграна. — Я открою путь в царство Разложения. Здесь завеса очень тонка, так что это не составит труда. Вы должны будете освободить заключённые души, после чего я смогу разнести эту мерзость. Есть вопросы? — Лина изложила свой нехитрый план странным союзникам. Все происходящее воспринималась остатками ее человеческой личности словно в бреду. Ядовитый смог наполнял легкие, но не мог поглотить, потому что она уже принадлежала другому. Тело скованное неземной волей успешно сопротивлялось токсинам способным плавить металл. Она сейчас ощущала себя костью за которую грызуться двое волков, каждое мгновение - бесконечность противостояния древнего Разложения и нахальной выскочки. Но последняя уже давно превратила это тело в свой бастион, свой домен, спрятанный от взора Спящих. Ошибка скрытая в ошибке, способная обмануть даже богов. А потому увидев в ней гонца Разрушителя, едкий, холодный голод отпрянул. Замкнутый на единой идее, нечеловеческий разум был не способен в полной мере воспринимать концепцию “ужаса”. Но его подобие испытывали все эндорим перед гостем из Пустоты - Нездешним. — Если Дарланд послал сюда ТЕБЯ, то… Зачем мы сражались? — на каменном лице альва слюдой блестели глаза, впервые за века он ощутил терзающее ощущение бессмысленности принесенной жертвы. — За горизонтом отчаяния всегда скрывается лучик надежды. Вам ли не знать? — Лина пожала плечами, формируя слияние пси-метки «Лазури», что медленно расползалась по её телу, с подарком Среброрукого — другой частью целого. — Можете попытаться меня остановить, но только после того, как с этой тварью будет покончено. Альвы переглянулись. За века бдения они научились понимать друг друга без слов. Затем согласно кивнули — это было общим решением: прекратить вечный дозор, прежде чем их разум окончательно рухнет под давлением безысходности. — Веди, экзарх, — коротко кивнул сеннор, готовя свой чёрный клинок к последнему бою. В спертом удушливом смоге пахнуло свежей грозой. Нестерпимо яркий фиолетовый свет тянулся туда, куда маяком страданий влекли заключённые души. Это было их предназначение, их удел. Отнять законную добычу у эндорим было не просто. Для сверхъестественных паразитов они были смыслом, могуществом, тем, что давало им силу и причину для существования. Даже лишённые разума монстры вроде Гниения старались укреплять слой подпространства, служивший им «сокровищницей». Наконец, найдя то, что искала, Лина прицелилась туда из своего арбалета, а затем потянула за незримую нить, с помощью силы контрактера создав прореху, соединяющую измерения. Кивнув своим спутникам следовать, блондинка решительно шагнула вперёд в широкий аметистовый портал. Она мечтала однажды вот так вторгнуться в чей-то план и увидеть... Пусть даже не рай, но хоть сколько-нибудь сносную картину. Ничего необычного: еда, вода, кое-что из бытовой техники. Но нет, эти ублюдки были неисправимы. Они все питались страданиями, каждый по-своему. И каждый по-своему одаривал своих жертв, чтобы вытянуть из них всё до остатка. Эта мразь никогда не была изобретательна и даровала всем похищенным душам бессмертные тела, способные ощущать вечное, постоянное и крайне мучительное гниение. Вросшие в болезненно-розовый мох, они были повсюду, давно лишившиеся разума, брошенные в круговорот разложен