— Ладно, давай выбираться, дома все расскажешь. И, надеюсь, ты помнишь про наш контракт? Моя каюта уже почти месяц не прибрана...
Глава 20
Размеренный и неторопливый стук указательного пальца по лакированной древесине стола был похож на щелчки метронома. В капитанской каюте собрались четверо. Черный Джек, ставший вынужденным гостем Ветра, был, как всегда, невозмутим и с момента их возвращения не проронил ни слова. За него отдувалась Кейлин, уже десяток минут ругая Лину за подставу с телепортацией. Блондинка слушала возмущения сестры вполуха, наконец-то прижавшись к груди мужа. Прервал негодование Истины мужчина в черной маске. Положив руку ей на плечо, он коротко и веско произнес:
— Достаточно. Сейчас не время для проявлений эмоций.
— Ну да, ну да. У тебя для них всегда «не время», — недовольно заключила Кейлин, а затем перевела взгляд на предмет, который казался совершенно неуместным в этой каюте. Да и вообще в этом мире.
Абсолютно черное лезвие не отражало лучи заходящего солнца, что пробивались сквозь неплотно закрытые жалюзи. Сейчас оно ощущалось инертным и пассивным, но любая идея, достигая своего абсолюта, принимает искаженную и уродливую форму. Эта… «вещь» не была исключением. Меч выглядел как сломанный, лишенный пикселей объект в вирт-симуляторе, но внушал такой потусторонний ужас, что даже тренированная воля Истины не позволяла ей задерживать на нем взгляд дольше, чем на пару мгновений. Обретшая физическую форму концепция разрушения несла в себе холод космоса и безразличие погасшей вселенной. Лина отстегнула артефакт от пояса и положила на стол перед присутствующими, после чего триумфально воскликнула:
— С этим я смогу уничтожить Астера! Выкинуть его во внешнюю тьму, окончательно и бесповоротно, навсегда положив конец войне.
— Даже если его не станет, наша природа останется неизменной. Страх перед неизвестным и чужаками, жажда наживы, личные амбиции и жажда славы — войны никуда не исчезнут, — задумчиво и отстраненно ответил Джек, положив правую руку на край своей маски. Рубины на месте глаз тускло блестели, выдавая, куда направлен его взгляд: на Искательницу и ту тень, что она отбрасывала сквозь все слои снов в далекую пустоту запределья.
— Это будут наши, человеческие войны. Да, они будут жестокими и кровопролитными, но война — лишь окончательное средство разрешения любого спора. А еще горнило, в котором куется технологический и социальный прогресс. Для развития нам необходима опасность, необходима угроза. По крайней мере, пока мы не перерастем этот этап и не ступим на путь постчеловека, — напряженно парировала его реплику Лина, отлипнув от мужа и сложив на груди руки.
— Тогда почему бы не оставить Ненависть в покое? Следуя твоей логике, это лишь благодаря ему мы бороздим небеса и создали технологии, способные нарушать работу законов природы, — покачал головой капитан Доблести и попытался опустить ладонь на черный клинок, но его стальная перчатка лишь царапнула гладкую поверхность стола. Он мог наблюдать Длань, но в его парадигме мышления этот объект не существовал.
— Лина Генар, ты размышляешь в категориях контролируемого разрушения. Считаешь, что тот кровавый путь развития, что ты предлагаешь, лучше утопии, которую хочет создать глава корпорации. Идешь путем хаоса, но, как и он, решаешь за всех. Разве ты не видишь в этом противоречие? — облокотившись о дерево и не сводя с нее своих алых «глаз», тяжело спросил Джек. Его формальная вежливость куда-то испарилась, а каждое слово было тяжелым, словно камень.
— То, что ты зовешь «хаос», я называю «свободой», — хищно ухмыльнулась блондинка. Этому спору было куда больше лет, чем их миру; не они его начинали, не им его заканчивать, но уходить от ответа она не собиралась. — Тебе ведь известны настоящие принципы работы пси-ядер, капитан Доблести? Ты находишь, что они… справедливы?
— Они необходимы и выгодны. Вкусив их плоды, люди уже никогда не откажутся от них по своей воле, — настойчиво ответил ее собеседник, — Именно к этому виду развития нас привела война. А несправедливость — цена любого взрывного прогресса; он перекраивает общество, оставляя за бортом многих и меняя привычный уклад жизни у всех.