Ричард уже не спал; лёжа в кровати, он развернул широкий голоэкран и внимательно наблюдал за трансляцией, ведущейся из Вайрна. Там, на центральной мраморной площади, в оцеплении из вооружённой охраны, стоял одинокий старик, а толпа вокруг взрывалась от ненависти. Люди пока не рисковали нарваться на пулю, и в сторону Генара Старшего летели лишь словесные оскорбления, на которые тот внимания не обращал, терпеливо чего-то ожидая. А затем, по взмаху его руки, словно пропал звук. Собравшаяся толпа разом замолчала, а написанное на лицах яростное негодование сменилось на безразличие. Глава корпорации Генар перевёл взгляд в камеру, подождал пару секунд и заговорил.
— Стадо должно слушать своего пастуха. Я долгое время терпел царящий в нашем обществе хаос. Но всему есть предел. Городам необходимо привить порядок и равенство, где каждый получит то, что заслужил! Но этому противоречит наше животное начало, наши порывы, наши эмоции. А потому я объявляю о создании первой империи объединённого человечества! Царства разума, без низменных инстинктов и лицемерия. Да, первый шаг сделан здесь, в Вайрне, но вскоре все города станут едины под моим началом. Да, я лишу вас предательских чувств, но взамен дарую стабильность и процветание! Те, кто не желает этого будущего, можете начинать винить и ненавидеть за это себя. Этому негодному чувству осталось недолго властвовать над нашим родом. Все остальные — славьте Генара Великого Уравнителя!
Ещё один властный пасс рукой, и сотни собравшихся на площади торговцев, ремесленников и корпоратов разом опустились на колени, покорно склонив головы. Гул голосов нарастал, словно прилив, восхваляя нового императора. В нём не было обожания или восхищения, лишь беспрекословное послушание.
Когда трансляция, ведущаяся по всем междугородним каналам, закончилась, Лина молчала несколько мгновений, собираясь с мыслями, а затем грустно сказала:
— Значит, он адаптировал мою задумку под себя? Нам придётся его убить.
— Не переживай, я всегда знал, что это однажды случится, — безразлично ответил ей Ричард, поднимаясь с постели. Затем его обоняние уловило запах свежих оладий, и лицо расцвело в широкой улыбке. — Доброе утро.
Глава 21
То, что прежде звалось Химерийскими Топями, теперь стало просто пепельным морем, всё ещё оставаясь непригодным для жизни, но уже, по крайней мере, не отравляющим всё вокруг. Над унылым серым пейзажем на северо-восток сейчас направлялись два корабля. Стальная стрела футуристичного вида, спешащая впереди на пару сотен метров, с негромким треском силовых щитов пронзала низко стоящие облака, порождая в них молнии. Следом за ней шёл старомодный, но отлично вооружённый небесный фрегат, сверкая всплесками энергии в солнечных парусах.
На его носу стояла высокая, хорошо сложенная девушка в тёмно-синем силовом костюме, поверх которого был надет необычный нагрудник из тёмного материала, напоминавшего кость. Раскинув руки, словно пытаясь обнять весь мир, она широко улыбалась, наслаждаясь мгновениями свободы и счастья. Она наконец-то вернулась домой. Пробивающийся сквозь энергетический щит ветер трепал её платиновые волосы, но блондинка не спешила надевать шлем, несмотря на покрасневшие от холода уши; она внимательно вглядывалась в необъятную пустошь, раскинувшуюся под брюхом их судна.
— Лина, не выёживайся, ещё не хватало, чтобы ты слегла накануне основного представления, — заботливо посоветовал ей широкоплечий черноволосый мужчина, дымящий неподалёку от неё трубкой из золотистой плимутской древесины.
Для каждой затяжки он опускал яркую цветастую маску, скрывающую нижнюю часть лица, сверкая в этот момент длинными хищными клыками. Самого его порывы ветра в лицо ничуть не тревожили; суровый магимат был привычен к любым испытаниям жизни Искателя, из всех офицеров он дольше всех был на борту этого корабля. Если сравнивать судно с живым организмом, то Лина была бы его руками, Рич и Солард — мозгом, а Найт — сердцем. Магимат был по-настоящему благороден и добр, в полной мере унаследовав эти достоинства Гермеса, за что блондинка его по-настоящему уважала и любила. Но теперь только как друга, иначе Ричи и Зара их обоих прикончат.