В руке богини сам собой возник чёрный клинок, который она направила себе в грудь. Дева попыталась замедлить движение взбунтовавшейся плоти, совершенно безрезультатно. Лина уже привыкла к гостям в голове и отдавать контроль над телом не собиралась. Так что паразитке пришлось спешно выпрыгнуть из неё, прежде чем меч пронзил их обоих, отправив воплощение Долга на аудиенцию к тому, что ждал в Пустоте. Вместе с богиней пропала и способность к полёту. Лина стремительно рухнула вниз, в падении попытавшись рубануть в бок своего компаньона. Золотой повелитель встречаться с Нездешним, как оказалось, тоже желанием не горел и выскочил вон, в результате чего Искатели почти синхронно рухнули на песок.
Наигранное изумление на клыкастой пасти Старшего сейчас сменилось уже настоящим. Вскочив на ноги, Лина с злой ухмылкой направила меч богоборца на солнечные крылья, мерцающие в высоте, а Ричард незамедлительно приставил плазменный пистолет ей к виску и яростно рявкнул:
— Никому не двигаться, лапы вверх, морды в пол, или я ей голову нахер снесу!
Повисло оглушительное молчание. Только пыль продолжала клубиться, медленно оседая к земле. Лина опасливо покосилась на мужа, задаваясь вопросом, что он вообще воспринимает под словом «доверие»? Даже не слишком склонные к несвойственным им эмоциям эндорим окончательно потеряли нить происходящего и сааааамую малость были удивлены. Преобразованный Генар Старший, вскинув вверх лапу с обсидиановыми лезвиями когтей, с треском почесал клыкастую харю и вежливо поинтересовался:
— А по какой причине меня должна волновать жизнь этой леди?
— Ты слишком в роль вжился? Без нее Астера валить будет некому, и весь ваш план порвется по швам. Ты неплохо играешь в блекджек, у тебя на руках сейчас две карты, одна из которых — картинка. Будешь наглеть — высок шанс перебрать. Может, пора остановиться? Не знаю, что тебе альвы пообещали, но уверен, что изначально твой план был другим, — Рич не отворачиваясь от отца, кивнул себе за спину. — Мне не нужны эти крылатые, чтобы править. Не маленький, сам разберусь. А ей больше незачем обнулять цикл. Мы сейчас — как два сапога. Если шлепну ее, следом прикончу себя. Так что решай, надо ли тебе рисковать, добирая две лишние карты?
Долг и Воля недоуменно переглянулись, не спеша что-то предпринимать. С экзархами прежде они не встречались, но опасность от черного лезвия чувствовали за версту. Не до конца проснувшиеся эндримы сейчас пытались сообразить, о чем эти смертные разговаривают с воплощением неизвестного им архидемона. Получалось, судя по лицам, это с трудом: на колесиках зубцы не складывались и крутиться никак не желали. Не сводившая с них взгляда Искательница сейчас дико жалела, что не видела Старшего. Судя по деловым интонациям, он наверняка выглядел уморительно, когда, клацая клыками, задал следующий вопрос:
— И какой вариант ты желаешь мне предложить?
— Помоги нам их завалить, затем мы убьем тебя, а всем скажем, что ты в Вангелос сбежал. Видишь, все честно и справедливо, — взмахнув свободной рукой, как профессиональный продавец успешного успеха, предложил Ричард, а затем совершенно серьезно добавил: — Ты знаешь все мои мысли, можешь довериться, мы справимся и за одну жизнь, для этого не нужно бессмертия. Папа, оставь все на нас.
Фиолетовые зрачки потускнели, Астер в разуме Старшего рвался с цепи, чувствуя, что его обыграли и уничтожили как дешевку. Но взять под контроль тело или хотя бы разорвать контракт он не мог — мешало золото альвов на шипастом загривке. Как не в его силах было помешать тому, что смертоносная челюсть опустилась вниз в медленном кивке.
Имплант Ротенхауза вмещал в себя душу, оставляя ей контроль над телом, пока оно живо. Под его воздействием человек был неспособен на внутренние перемены. Он не мог изменить свою суть, принять новые парадигмы, поверить в недостижимое. Но демонические лапы уже оставляли глубокие следы на безжизненном песке. Это не было чудом. Это была закономерность. Чудом было то, что, несмотря на все совершения, этот грешник был способен любить.
— Договорились, — сухо ответил усталый, множество раз обожженный и израненный человек, который забрал и отдал слишком много. Он медленно шел вперед, чтобы встать рядом со своим сыном.