— Ты уже делал попытки. Вот почему носишь до сих пор эту маску. Астра любила тот исправленный цикл всей душой, но он закончился разочарованием.
— Значит, в тебе была всё же она. Именно та, кто подарила мне эту мечту… — лунные клинки опустились к земле, а серебро глаз потухло, окутанное воспоминаниями. — Не отнимай у людей грёзы. Им нужен пример, нужен образ идеального мира. Чтобы каждый мог перековать себя и имел шанс на спасение, — почти взмолился наконец вечный палач.
— Лана Лотеринг. Так её звали, когда она ещё считала себя человеком. И тоже грезила о мире, где добро можно сделать из зла. Тебе ведь известно, к чему это привело? — каждое слово блондинки било по его разуму, как гвоздь, вгоняемый в крышку гроба, но Лунокрылый встречал их со спокойной уверенностью:
— Этот цикл всё ещё существует. И люди там живут в гармонии…
— Но ими правят чудовища! Ведь вы совершенней, проще, прочней. И никогда не сдаётесь. Если вам оставить хоть шанс, вы найдёте лазейку. Нет, Риэль. Я вам его не оставлю. Не здесь, где будут жить мои дети, — Лина нацелила чёрное лезвие ему в грудь и напоследок негромко спросила: — А что по всему этому поводу думает сам Джек?
— Ничего. Он не думает ничего уже множество лет. Я полностью его подавил сразу после встречи. Он был ужасный человек и заслужил это, — с толикой сожаления ответил Воздаятель, сделал глубокий вдох и широко раскинул руки, словно открываясь для разящего удара: — Пора заканчивать наш разговор. Вы трое — так же грешники, не заслуживающие прощения. Воля и Долг смогут остановить Астера на достаточный срок, чтобы дождаться твоего следующего воплощения. Надеюсь, оно будет более сговорчивым.
***
Слова замерли зыбким затишьем в ожидании бури. Воздух дрожал, хотя никто не двигался с места. Лина с злой улыбкой пыталась придумать, как ей одолеть шестикрылого, и немного дрожала от сомнений и страхов. А затем ей чуть пониже спины опустилась мужская рука, подталкивая вперёд, а родной и заботливый голос шепнул, сбросив с плеч тяжесть:
— Без паники, действуем как всегда. Ты спасаешь нас, а я — свои инвестиции.
Голос затих, и покой разорвался в агонии. На них устремилось лунное серебро, нацеленное из разных слоёв реальности. Клинки обрушивались на выставленный Ричардом пространственный щит — по одному за каждый грех, совершённый этой троицей, и им не было числа. Воздух взревел, когда золотая секира медленно и неотвратимо начала опускаться, предвещая конец. Вечные не церемонились, вложив в первую же атаку все свои бескрайние силы, пронзая как небо, так и окружающую землю. Бросившись к самой кромке треснувшего щита, Лина подставила под солнечное лезвие своё оружие.
Столкновение двух начал едва не раскололо пустыню под их ногами. Песок взмыл тугими струями, что стягивались в вихри от остаточных энергий удара. Непререкаемой Воле человек пытался противопоставить все страдания и жертвы бесчисленного количества воплощений экзархов. Это была битва не клинков, а идей и концепций: завершённый абсолют против бесконечности эволюции.
Золотой топор остановился, сокрушив воздвигнутый Ричем барьер. Несколько лунных лезвий Джека задели Лину, но прошли по касательной, не в силах пробить нагрудник из зачарованной кости, древней как миры Первой Ведьмы. От рева Старшего небо окрасилось в царственный пурпур. Служители Ненависти больше не придут на его зов, но он всё ещё был способен одним своим криком разнести в мелкую блестящую пыль тысячи глыб стылого льда, созданных девой, прежде чем они обратили пустошь в безжизненный морозный ад.
Заметив, что Воля вздел левую руку, Лина низко зарычала и пропустила через своё тело часть заимствованных сил Пустоты. Это изменит ее навсегда, концептуально сместив роль в мироздании. Смертный человек и нарушивший свою судьбу экзарх, окончательно стали единым. Неполноценная, незавершенная, неидеальная, но желающая выжить и изменить этот мир. Не волей богов, а силой людей.
Эмоции растворились, страхи и сомнения развеялись на ветру. Смертельный бой с воплощёнными богами стал лишь очередным танцем на грани. В её плоти и душе осталась лишь раскалённая сталь. Отведя топор в сторону взмахом меча, Искательница прыгнула вверх со скоростью птицы, нацелившись на сжатый кулак левой руки шестикрылого.