Одной из них была Киранна. Она командовала защитой их последнего убежища. С этой замкнутой, волевой, черноволосой девушкой Ричард познакомился ещё тогда, семь сотен лет назад. Именно к ней он недавно обратился с просьбой помочь разобраться с проблемой Пасайтех. К его удивлению, Киранна не стала спрашивать о причинах или торговаться, сразу и без вопросов сосредоточившись на планировании операции.
Альвов осталось мало, живут они долго и наверняка очень ценят свои жизни. Так что первым делом по возвращении в правый Клык, пока Лина направилась в душ, Ричард пошёл поблагодарить сэннор за оказанную услугу. Обнаружил он её там же, где и утром, у голопанели, на которой прокручивались военные вылазки искателей. Судя по всему, она отсюда даже не отлучалась за всё прошедшее время, замерев, словно изваяние, изучая записи чужих битв.
— Приветствую вас, сэннор, — сложив руки на груди в воинском приветствии альвов, сказал Рич, когда девушка повернулась к нему на звук шагов. — Надеюсь, вы не понесли потерь?
— Дети скорой зимы не ожидали атаки, а нам были известны, благодаря вам, все их тайны и слабые места. Мы выжили, они — нет. Скорбим о их гибели, но технология “Подавителя” слишком опасна, — уважительно поклонившись, ответила Киранна.
— Я этому очень рад и сердечно благодарю за помощь. Вы рисковали жизнями, чья продолжительность несоизмерима с моей. Если бы вы потеряли кого-то из своих, я бы никогда себе этого не простил, — обрадованно воскликнул Ричард.
Киранна выпрямилась и дёрнула ушком, поправляя сбившуюся прядь волос, а затем поинтересовалась:
— Хранитель Убийцы богов смеётся над бедной сэннор? Мы — воины, а жизнь — это жизнь, и ценность у неё одна. Её нельзя оценивать в сроке.
Возникла неловкая пауза. Рич соображал, что именно он ляпнул не то, а альв просто молчаливо и преданно смотрела ему в глаза, ожидая ответа. Затем капитан Ветра вспомнил Соларда и его реакцию на своё спасение, когда он пообещал стать его и Лины защитником. И до него начало доходить.
— Киранна, позволь прояснить пару моментов. В прошлом мы говорили с тобой лишь во время битвы, для нас обоих тактика и стратегия — это родной язык. Но я совершенно не знаю вашей культуры, к моему сожалению. Потому некоторые мои слова могут тебе показаться оскорбительными или глупыми, но это не со зла. Прошу о терпении, говори со мной, словно с невежественным дитя.
Та коротко кивнула, выслушав его слова:
— Спрашивайте.
— Вы считаете, что являетесь нашими должниками? Моими и Лины.
— Вашими в особенности. Ведь вы своей отвагой, хитростью и кровью спасли жизнь нашей расе. Но всё немного сложнее. Мы должны искупить наш главный грех перед всеми детьми скорой зимы. Нашими детьми, — глухо, медленно и с явной болью в голосе ответила Киранна. — Мы лишили вас ярких чувств, долгой жизни и не дали в ответ ничего, кроме войны. Мы не прятались за вашими спинами, сражались и умирали рядом с вами. Но мы — альвы. А вы уже нет.
Её ушки поникли, а глаза потускнели. Рич недоумённо потер лоб. С Дарландом, Аделой и Солом общаться было не в пример проще, во многом, возможно, потому что первые двое прожили среди людей уже сотни лет, а последний почти всё забыл на момент встречи, а потом втянулся в царящую на Искателе Ветра атмосферу.
— А что думаете про мою жену, Лину? Вы назвали меня “Защитником Убийцы богов”. Она вызывает у вас страх?
— Скорее благоговение. Я уверена, что она — очень хороший человек, — задумчиво ответила Киранна.
— Насколько мне известно, вы с ней никогда не говорили. С чего такая уверенность? — Рич отследил взгляд сэннор к голопроектору, на котором всё ещё шла запись боя в плимутском лесу, где блондинка сражалась со скарджами, и вздохнул. — Судите по её действиям в сражении?
— На краю гибели, когда смерть кажется неизбежной, исчезает все лишнее, напускное и личности раскрываются лучше всего. Там все настоящие. Она из тех, кого мы называем “чемпион”. Она средний командир, но привыкла брать на себя основную ношу в сражении и выбирать самых опасных врагов. Но ей движет не жажда славы или страсть к битве. Защита союзников в бою — вот её главная цель. Такой человек не может быть плохим, ведь в этом её суть. Всё остальное — лишь напускное, — ушки Киранны были вскинуты вверх, выражая уважение, но в голосе всё ещё звучали едва ощутимые нотки скорби.