— Здесь только ты и альвы. А им на мои прелести наплевать, — пожала Лина плечами, а затем звонко хлопнула себя обеими руками по ягодицам и обворожительно улыбнулась, поймав его взгляд.
У неё было игривое настроение, хороший знак: значит, поездка в Псайтех прошла с двойным успехом. Ричард снял костюм и рубашку, оголив мощный торс, и, усевшись на кровать, принялся стягивать носки. Пришла её пора залюбоваться своим мужчиной. А затем он ненароком задел стягивающий плечо бинт, откуда ударило зеленоватое свечение. Это, разумеется, привлекло её внимание. Нужно было действовать. Сейчас.
— Нам надо серьёзно поговорить, — скучным и нейтральным тоном заявил Генар, вытягиваясь на кровати. Для него любой сложный разговор с возлюбленной давно превратился в мозговой штурм неприступной цитадели. И в этот раз поражение было недопустимо.
— Ох, “серьёзный разговор” — это всегда неприятности. Ну что я опять натворила? — жалобно воскликнула девушка, отправившись к банкетному столику, откуда вынула упаковку какого-то препарата и, закинув в рот две таблетки, запила их водой.
— А это ещё что? — проявил заинтересованность Ричард. Всё продвигалось хорошо: она пошла на контакт, нужно не упускать инициативу.
— Трохромин, — сообщила название лекарства блондинка и пояснила: — Это лёгкое успокоительное, мне наш старый капитан посоветовал. Раньше вообще не работало, но с тех пор, как я стала человеком, даже ничего, вставляет. Всё, я к разговору готова.
— Лина, это сильнейший транквилизатор, которым пичкают только опасных преступников и буйных психопатов, — насмешливо хмыкнул Ричард. Спасибо Гермесу и её физиологии. Вроде и шутка удалась, и не соврал. Любимые тонкие губы озарила тень улыбки.
Блондинка, изящно переступая голыми стопами по толстому ковру, подошла ближе и взглянула на него сверху вниз. А затем, с тяжёлым вздохом, произнесла:
— Давай, рассказывай.
Ричард взялся за зачарованный бинт и принялся его разматывать с плеча. Повеяло холодом смерти и зелёным туманом. Когда он полностью его снял, Лина нахмурилась, её бровь дрогнула, выдавая волнение.
— Сол и Адела сказали, что эта связь постепенно утягивает меня туда, где я её заключил. В мир духов. И чем больше я буду использовать силу Смерти, тем скорее я там окажусь. Но даже без этого мне осталось недолго, сколько — не знаю, — как можно проще и обыденнее сообщил Ричард. Да, всё правильно. Лучше начать с себя. Наверняка у неё всё ещё хуже.
Тьма окутала её правую руку, сплетаясь в клинок, что мгновение назад мирно покоился на столике из красного дерева. Она не испугана. Она в бешенстве и смятении. Она беспокоится. Синие зрачки расширились, а зубы скрипят от бессильной ненависти. Да. Хорошо. Уже не сорвётся.
— Я ЕЙ тебя не отдам! — крикнула девушка, замахнувшись оружием, но её отрезвил спокойный, размеренный голос мужа.
— Стой. Подожди. Сначала мы поговорим.
— Да, ты прав. Поражение слишком обширное, нам сначала надо в госпиталь, чтобы тебя откачали. Господи, какая же я дура, — вскрикнула Лина, её глаза блестели от слёз.
— Нет, о другом. Ты же пойдёшь до конца? — Ричард поднялся и, шагнув вперёд, опустил левую руку ей на плечо и вгляделся в глаза. Их небесная синева завораживала и делала бесстрашным.
— О чём ты? — сжав губы, спросила Лина.
«Нет, глупышка, уже не уйдешь, ловушка захлопнулась».
— Я давно тебя знаю. В последнее время ты по-настоящему грустная. Сорвалась на Дарланда без особой причины, как будто подсознательно провоцировала, чтобы он прикончил тебя. А ещё это... — Ричард подошёл ближе и ласково провёл по её обнажённой руке. Там, где по линиям пси-тату раньше блестела лазурь, сейчас бежали чернильные реки.
— Обычные люди их не видят, но я контрактер. Печать, подаренная тебе Среброруким, изменила цвет, сейчас в ней только тьма. А ещё нагрудник, который покалечил твоё тело так, что ты больше не можешь… — пусть слова и звучат безжалостно, за ними только забота. Ричарда прервал её отчаянный крик:
— Молчи. Я всё знаю. Не говори ничего!