Заметив, что из окна дома напротив высунулся парень, бандит выхватил пистолет и всадил пулю в парапет, прорычав:
— Сгинул нахуй. — Голова поспешно скрылась, а упырь присел на корточки рядом с пытающейся отползти девушкой и с кривой ухмылкой прошипел: — Короче, блядюшка, сегодня мы тебя продадим Марблу. Будешь работать. Хотела отплатить за старуху? Отплатишь.
Мужская рука схватила её за голень и потянула к себе. И Лина явственно осознала, что сейчас сорвётся и начнёт убивать. Изнасиловать себя она, разумеется, не позволила бы. Но у насильника за спиной раздался сухой, хриплый голос:
— И что за хуйню ты устроил? Я, значит, решил сестренку навестить, раз выдался выходной, топаю себе — и тут говно прям под ногами нарисовалось…
Неудавшегося насильника снесло мощным пинком. Он прокатился по мостовой и, смачно впечатавшись в камень, отрубился. Ударивший его мужчина повернулся к двум оставшимся и с теми же мрачными интонациями просипел:
— Вы, полуёбки, совсем охуели? Месяц в движении — и решили, что можно всё?
— Старшой, девка сама залуп… — договорить перепуганный бандюга не успел: кулак жёстко, до хруста, впечатался ему в челюсть. Поднявшись на полметра в воздух и сделав разворот на сто восемьдесят градусов, парень напоследок врезался головой в деревянный забор и обмяк.
«Интересно получается, его Рич за мной присматривать послал? Или он здесь случайно? Если первое, то свои правила я всё равно нарушила», — подумала Лина, с благодарностью глядя на своего защитника.
Последнего, самого молодого из хулиганов, Рован пощадил и просто всандалил тому в живот так, что паренька отнесло, сложило пополам и вырвало на мостовую. Затем он нагнулся к старушке и помог подняться, отряхнув платье:
— Бабушка, вы простите, что так получилось. Эти дятлы у нас недавно и слишком раздухарились. Что они от вас хотели?
— Деньги… — Джей закашлялась, немного перевела дух и продолжила: — За защиту. Второй раз приходили. Я в первый заплатила, а сейчас нечего, сынок, совсем нечего, правда.
— Много взяли в первый раз? — спокойно поинтересовался Рован.
— Серебряный. Сейчас хотели два, но торговли нет.
Рован полез в кошелёк, втянул оттуда два золотых и, вложив в руку женщины, произнёс:
— От лица Добровольческого повстанческого корпуса я приношу вам свои извинения. Мы не собираем денег за защиту с обычных людей, у нас другие источники дохода. А с этими уродами я сейчас разберусь.
Лина, так и не определившись, что ей делать дальше, решила понаблюдать за действиями подчинённого. Она была не уверена, что он тут делает и знает ли, кто она такая. Так что решила до последнего отыгрывать роль и, старательно побледнев от страха, сгорбившись, сидела на нагретой солнцем мостовой, сжав руками колени. Когда над ней нависла тень, она жалобно вскрикнула и начала отползать.
— Тише, сестренка, тише. Я тебя не обижу, — смущённо просипел Рован, наверняка сейчас жалея, что ничего так и не сделал с ожогом в половину лица. А ведь она ему говорила его убрать, а то он всех девок и детей распугает.
— П-правда? — испуганно пролепетала Лина в ответ. — И не продадите?
— Что продадим? — опешил сержант.
— Меня. Он сказал, что меня продадут в бордель. Но мне нельзя в бордель, я замужем, — гордясь своей актёрской игрой, жалобно протянула Лина. А следом поняла, что переиграла.
У Рована в голове что-то щёлкнуло, его лицо заледенело и исказилось в яростную демоническую маску. Лишь сейчас до блондинки дошло, что она ему невольно надавила на больное место и этим косвенно угробила человека. И, скорее всего, не одного. Впрочем, не то чтобы их было жалко, да и правил это не нарушало..
Старательно выбирая слова, Рован прохрипел:
— Повтори, пожалуйста, куда они тебя хотели продать?
— Какому-то Марблу. Я не знаю, кто это такой. Он сначала решил, что я проститка, но я не проститка. Тогда он сказал, что меня такой сделают там. Вот, — решив, что терять уже нечего, Лина слила Ровану более полную информацию.
— Сестренка. ДПК не торгуют людьми. Никогда. А те, кто этим занимается на нашей территории, долго не живут. Тебе бояться нечего — никто тебя туда не продаст. Я лично позабочусь, чтобы лавочку скоро прикрыли, а всех женщин освободили. Спасибо, — размеренно, как часовой механизм, ответил Рован и, поднявшись на ноги, направился к начинающему приходить в сознание первому бандиту, которого вырубил. Он добавил тому ещё по лицу.