— Давайте за мной. У нас сейчас паника и эвакуация, новость о том, что вы монстров вздули, ещё не разошлась, но где отдохнуть и починить снаряжение я вам устрою. А затем проведу вас к леди Аделе. Она как раз заканчивает переводить руны, так что полнолуния ждать не придётся.
— Полнолуния? - вопросительно вскинул вверх правую бровь Ричард, отметив что могильщики опустили оружие.
— Эх, парень, ты что, не слушал ту байку, что я втирал твоей девчушке в бункере? Под нашей станцией находится Ноктюрн — город мёртвых. А попасть туда можно только в полнолуние, ночью. Та шляпа, что вам так нужна, находится точнехонько в его центре. Правда, так глубоко никто из живых ещё не забирался, так что это всё по легендам да видениям одного старого, полубезумного скарджа… — бодро продолжил рассказ Болт, ловко перепрыгнув через пару трупов потрошителей на пути к лестнице.
— Там что, правда живут мертвецы? — наивно и слегка испуганно воскликнула Зара, крепко ухватившись за руку Найта.
— Ну, как живут… скорее пребывают в ожидании перерождения. И если хочешь с кем-то там встретиться, не надейся. Это место соскабливает воспоминания дочиста, как лист пергамента. Даже у живых. Шесть часов ночи — с заката до рассвета — это предел. Потом уже не вернуться. Растворишься в белизне, забыв всех, кого знал и любил, — серьёзно и горько ответил Болт на ходу.
“Охренительная перспектива. Теперь понятно, почему Лина не полезла за Гермесом. Старик умер несколько месяцев назад и в лучшем случае ничем не отличается от новорождённого,” — с уколом ревности и тоски подумал Ричард. Мёртвецов он не боялся. Некоторым из них, пожалуй, даже завидовал.
Память — это всё, что остаётся. Ничего больше. Звуки шагов затихают во мраке, звонкий смех и улыбки любимых выцветают, как сон. И приходит покой — бескрайний и безмятежный. Мы уходим, оставляя после себя воспоминания. Это не казалось Ричарду чем-то печальным — скорее красивым и поэтичным. Искателей готовили жить ради этого, вечных странствий и бессмертия в виде сияющих символов в Зале Памяти как величайшей награды. Вполне справедливо что все цветы увядают.
Но и эта судьба оказалась ложью. Не будет покоя, не будет вечного сна. Только очищение сознания и новый круг, полный боли, страданий и страхов. Неудивительно, что скарджи готовы на всё, чтобы его разорвать. Под шлемом губы парня искривились в холодной усмешке. Он обязан лично увидеть Ноктюрн. Просто обязан. Чтобы тоже ни о чём не жалеть. Если враг Лины — Судьба, то его противница — Смерть. Пусть и боятся они одного — одиночества.
***
Починка снаряжения, настройка систем и небольшой отдых. На всё про всё ушло пару часов. У мусорщиков нашлось необходимое оборудование, и его «Ласточка» была неприхотлива: бронепластины использовались стандартного образца, а новые сервоприводы он доработал практически на коленке с помощью молотка, напильника и богини-Матери. Убедившись, что у могильщиков ему ничего не угрожает, Генар отправил Найта, Шольма, Зару и парочку бойцов “Истины” назад на корабль, оставив при себе только Соларда. Там, куда ему предстояло отправиться, огневая мощь была бесполезна.
Затем, в сопровождении Ржавого, он проследовал в зал хрустального купола. Там над головой раскинулось мутное от пролитой крови ночное озеро. Могильщики, привычные к странствиям, уже почти полностью покинули подземную станцию. По пути он видел лишь немногочисленных задержавшихся, упаковывавших в грузовые контейнеры свой скарб. Его провожатый был немногословен, да и Рич не спешил лезть с ненужными расспросами — вряд ли Лина была столь глупа, чтобы обсуждать при нём свои планы. Личность же самого могильщика и тайны его прошлого капитана совершенно не интересовали.
Огромное, похожее на амфитеатр, круглое помещение было совершенно пустым. Пол был покрыт вязью рун и замысловатых тайных знаков письменности альвов, что напрямую взаимодействовала с тканью реальности. Адела и Солард были в центре, заканчивая открывать путь в слой пространства, где властвовала безмятежность. Ричард замер у входа, окинув открывшийся вид взглядом. Это была двойная спираль, что пронзала небо сквозь призму озера и земную твердь, уходя в глубины реальности. Понятное и лаконичное описание жизни. «Где рай? Высоко в небесах и у твоих ног», — вспомнилась ему истрепанная веками цитата. Вера в посмертие, как и в богов, — это тоже лишь приятный самообман. Истина была куда проще и прозаичнее. В основе мира лежала даже не ненависть, а холодное безразличие. Его законам было плевать на чаяния каких-то людей.