Ричард шагнул внутрь спирали с недовольной мыслью о том, что Лина, по сути, подставила его под это задание, предпочтя остаться в стороне. Но он понимал её. Ноктюрн — не место для тех, кто жаждет встречи с призраками своего прошлого. Парень был доволен что его супруга сделала верный выбор.
Глава 15
Сначала холод пробежал по всему телу. Странное ощущение началось от кончиков пальцев и устремилось к центру груди, делая дыхание невозможным. Тревожный, неприятный писк системы жизнеобеспечения сообщал о полной остановке сердца. Несмотря на это, парень не чувствовал никакого дискомфорта: тело слушалось его безупречно, хотя автоматические системы брони приходилось отключать одну за другой. Навигационные системы Ласточки в этом месте сходила с ума, фиксируя внешними термодатчиками поистине космические перепады температуры, полное отсутствие кислорода и вообще каких-либо других газов, и полное отсутствие любых магнитных полюсов и даже гравитации, словно владелец каким-то чудом пересёк Заслон. Выключив все видеофильтры и виртуальные интерфейсы, Рич сделал забрало шлема прозрачным и огляделся.
Краски поблекли, цвета опустели. Камень древнего храма был серым и блеклым, словно надгробный гранит. Внешне помещение практически не изменилось, разве что все источники освещения потухли, и он оказался в нём совершенно один. Ещё одно изменение касалось спирального контура, в центре которого находился капитан. Двумерный рисунок, нанесённый мелом, здесь преобразился в циклическую лестницу, уходящую вглубь — туда, где от самого дна доносились тусклые серебристые лучи Солнца Мёртвых. Ричард проверил снаряжение и, крепко сжав рукоять тяжелого боевого ножа для успокоения, зашагал вниз.
Серый мир, серые стены и полное отсутствие звуков, даже собственного дыхания. Всё это было дьявольски непривычно, и даже хладнокровного Генара начал разъедать липкий, подсознательный страх. Он прекрасно понимал, что направляется туда, где живым не было места. Общая неправильность окружающей реальности расшатывала сознание изнутри и с каждым шагом лишь нарастала. Протянув руку, Рич коснулся латной перчаткой серого камня стены и скрипнул зубами. Оставляя разводы, как по воде, его ладонь прошла сквозь гранит, почти не чувствуя сопротивления. Лишь белая лестница под ногами ощущалась чем-то стабильным, последним островком обыденности; всё остальное в этом переходе между мирами было чуждым и неестественным.
Шестьсот шагов вниз, и призрачный гранит стен пропал словно мираж, открывая вид на чистое, беззвёздное небо, где в центре всего дарило последнюю милость серебряное Солнце Ноктюрна. Его свет проникал сквозь закрытые веки, лишая всех сожалений и туманя сознание. Мягкий, убаюкивающий и прекрасный. Отвести от него взгляд оказалось нелегко: Рич разглядывал луну лишь секунду, но это стоило ему пары воспоминаний из далёкого детства. Они растаяли, словно сон, оставив лишь тоску и злую досаду. Генар прокусил губу, но ни крови, ни боли не было. Он не потерял ничего важного, но ненавидел сам факт "утраты" того что принадлежало ему. Ускорив шаг по мраморной лестнице зло ругнулся. Смерть за это заплатит.
Сам Ноктюрн, видневшийся у основания пронзающей небеса белой спирали, можно было назвать "городом" лишь условно. Это было скорее хаотичное нагромождение строений всех эпох и культур, смятых и перемешанных безумным архитектором в нечто одновременно пугающее и величественное. Город отражал все слои общества; в нём была часть каждого существующего поселения, то, что люди пронесли сквозь свои жизни и оставили в посмертии. Осколки их памяти и душ. Луна сияла прямо над его центром, там, где едва различимо из-за дистанции виднелись строения в стиле альвов. Сейчас этот народ, проспавший столетия, вряд ли часто навещал Ноктюрн, но смерть их всё ещё помнила и ждала.
Спуск занял у него суммарно тридцать минут, но по внутренним ощущениям время словно остановилось — или его здесь не было вовсе. Обычно люди чувствуют это неторопливое течение: сама их плоть и биология о нём сигнализируют. Но сейчас тело капитана замерло в суперпозиции, ни живое, ни мёртвое. Ориентироваться он мог лишь по наручным часам. Белый резной мрамор лестницы, созданной Солардом и Аделой, заканчивался у каменной мостовой. На ней не было ни пыли, ни следов, ни грязи — идеальная, стерильная чистота. Осторожно потрогав стальным ботинком поверхность и ощутив прочность камня, Генар ступил обеими ногами на гладкую брусчатку и огляделся.