— Нет, ты не можешь, когда позволяешь себе слететь с катушек… — Гермиона покачала головой, пытаясь сделать шаг вперед, но Малфой был слишком близко. Он полностью заполнял ее личное пространство, каждый раз, покачиваясь, она касалась его бедер своими. Но единственное, чего ей хотелось, — бежать. Ей нужно было выработать всю хаотичную энергию, что кипела внутри.
— У этого есть цель, Малфой! Оно не просто показало мне страх, оно заставило людей выглядеть тем, чего я боюсь, для того чтобы я могла их убить! Или хотя бы ранить…
— Прек…
— …оно могло бы просто создать видение в любом месте, чтобы я его увидела! Зачем накладывать это на людей? Как такое вообще возможно? Я видела, как в меня летели проклятия, я видела кровь и пытки, и даже когда они говорили, я видела Пожирателей, которые пытались атаковать…
Гермиона вдохнула через нос, рука Малфоя, закрывавшая ей рот, оказалась теплой, а пальцы на щеках — холодными. Его глаза блестели, как драгоценный камень; она стояла так близко, что смогла разглядеть синеву, что разрывалась вокруг радужек. Если бы его лицо находилось еще ближе, ей бы пришлось скосить глаза, чтобы сохранить зрительный контакт. Его бедра были рядом с ее, и хотя его пальцы крепко обхватывали ее щеки, большой палец легонько поглаживал угол челюсти.
Он молча смотрел на нее, пока ее дыхание не выровнялось, и она принялась считать, сколько раз он сжал зубы, успокаиваясь. Ее сердце не переставало бешено колотиться.
— Если продолжишь кричать о крови, пытках, убийствах, Пожирателях и видениях, которые пытались заставить тебя убивать, гарантирую, сюда начнут сбегаться толпы. Прямо сейчас можешь начать перечислять запасы своего банковского хранилища в пользу Мунго.
Гермиона кивнула, на секунду закрыла глаза и уперлась руками в грудь Малфоя. Какая-то отдаленная часть ее сознания узнала теплую твердость под ладонями и текстуру рубашки. Он не двигался, его брови были подняты. Она бросила на него нетерпеливый взгляд, схватила запястье и оторвала руку от своего рта. Ладно, она была немного… громкой, но сейчас достаточно успокоилась и больше не будет безумно кричать.
— Мы изучаем рыбу!
Гермиона и Малфой подпрыгнули, когда услышали голос Джастина справа. Паника снова начала нарастать в груди Гермионы, когда она увидела Джинни, стоявшую перед Джастином. Или… возможно, Джинни. Напряжение в груди Гермионы давило все больше, часть ее хотела кричать или плакать от того, что она не могла увидеться с ней и узнать наверняка.
— Я хотела проклясть его, но потом увидела в твоей руке палочку, которую ты не использовала, — медленно сказала Джинни.
Гермиона изучающе на нее посмотрела. То, что все трое могли ее видеть, ни о чем не говорило, но судя по тому, что рука Джастина лежала на плече Джинни, это на самом деле была она.
Гермиона вспомнила Мэлсона на лестничном пролете, но это и правда мог быть он, видением были лишь кровь и порванная одежда. До этого им никогда не удавалось притронуться к видению.
— Мы работаем над проектом по углубленному маггловедению, — сказал Джастин.
Джинни все еще не отводила глаз от Гермионы.
— Ты не изучаешь этот курс.
— Малфой изучает, — в голове у нее мелькали различные варианты отговорок. Джинни могла бы устроить много шума, крича об опасности по всем пунктам, тревожащим Гермиону. — Мы помогаем с проектом, так как мы с Джастином магглорожденные.
Малфой слабо вздохнул и сделал еще один шаг назад. Ему не понравилась отговорка, и она пыталась понять, это из-за того, в какое положение она его ставила, в каком свете он представлялся, или из-за того, что он считал ее недостойной. Возможно, все вместе.
— Мы разыгрывали сценку, — выпалила Гермиона.
Брови Джинни подскочили вверх, Джастин многозначительно посмотрел на потолок, а Малфой простонал.
— Маггловская сценка, — сказал Джастин. — Недавно поставленная. Клодом Хилхоппером. Она об опасности маггловских наркотиков. И науке. И о сокращении общества из-за… классовых войн. Которые, как ты знаешь, связаны с чистокровными и магглорожденными. Хотя, ты и не знаешь, ведь ты чистокровная. И именно поэтому мы помогаем Малфою. Потому что он также не знает.
Казалось, Малфой был в секунде от того, чтобы ударить себя ладонью по лбу, а Гермиона постаралась не морщиться.
— Он попросил? — Джинни злобно посмотрела на него.
— Да, — сказал Джастин.
— Мы предложили, — одновременно с ним ответила Гермиона. — Малфой сначала отказался, но неделю спустя спросил, было ли предложение еще в силе.
Джинни скрестила руки, качнула бедрами влево, и в голове Гермионы возник образ Молли.
— То есть вы оба предложили помощь Малфою, когда даже не знали…
— Постановка была идеей Джастина. — Боже, она ненавидела врать. У нее плохо это получалось, и Джинни знала это, но она уже не могла остановиться. — Профессору нужно было что-то необычное на конец курсового проекта, и он спросил меня, не хотела бы я помочь нескольким студентам с идеями. Я спросила Джастина…
— Звучит весело.
Гермиона посмотрела на него, надеясь, что он мог прочитать в ее взгляде «заткнись, заткнись».
— Я помогла Забини с работой по маггловским войнам несколько недель назад. Когда мы с Джастином занимались в библиотеке, то увидели, что Малфой искал что-то в секции с книгами по углубленному маггловедению…
— Я всегда хотел сделать сценку, — сказал Джастин. — И…
— Вы шутите, — медленно сказала Джинни. — Ты…
— Не…
— Да, — вмешался Малфой, сделав шаг к ним и игнорируя взгляды, которые посылали ему Гермиона и Джастин. — Мы с Финч-Флетчли были в паре на углубленной гербологии две недели назад, встречались, чтобы обменяться конспектами после того как, — Малфой пристально посмотрел на Джастина, — его оплошность стоила нам записей за несколько недель. Грейнджер, конечно же, не могла позволить малышу хаффлпаффцу пойти одному на встречу с большим злодеем-слизеринцем.
Джинни перевела ледяной взгляд на Джастина.
— Почему ты не взял конспекты у меня или Гермионы? Мы обе изучаем углубленную…
— Не то, чтобы тебя это касается, Уизли, но некоторые записи относились к проекту, — Малфой пренебрежительно посмотрел на несуществующее пятно на своей мантии и потер его. — Или тебе не нужно было объединяться с кем-то две недели назад? Они просто добавили приписку углубленная к твоему расписанию, чтобы ты могла казаться умнее, а на самом деле у тебя другой учебный план?
Похоже, хорошая ложь означала приблизиться к правде настолько близко, насколько это возможно. Гермиона была бы впечатлена, если бы не обеспокоилась тем, что Драко также хорошо мог врать ей, или тем, что он вел себя столь обыденно, встретившись с ненавистью Джинни.
Джинни подняла палочку, и сделала два предупреждающих шага в его сторону.
— Я прокляну…
— Джинни, у тебя будут проблемы, — прошептала Гермиона и ступила к ней.
— Это будет того стоить. Что они мне сделают? Скажут, чтобы я больше так не поступала. Он Пожиратель, они не станут…
— Перестань, — тихо сказала Гермиона и схватила Джинни за запястье. Джинни посмотрела на нее тем взглядом, от которого более слабые люди поспешили бы скрыться, но Гермиона имела дело с вещами похуже, чем горячий нрав Джинни. — Ты…
— Почему ты не делала ничего, когда он рукой закрывал тебе рот? Почему…
Гермиона вздрогнула. Она сама не знала точно, почему не отпихнула его. Было что-то успокаивающее в его каменной твердости, ведь прежде он вызывал в ней лишь ярость. Он был холоден, собран и сдержан, она могла на этом сосредоточиться и отзеркалить в тот момент, когда она готова была взорваться.
И не было ни одного способа объяснить это Джинни.
— Мы спорили. — Она замешкалась, придумывая, что соврать, и понизила свой голос. — Я хотела посмотреть, сделает ли он хоть что-то. Я хотела, чтобы он что-то сделал. Потому что если бы сделал… — Она посмотрела на Малфоя, а тот ответил ей пустым взглядом. — И это единственная причина, по которой ты можешь напасть на него, Джинни. Ты выше этого.