Дакс расхохотался.
— Ты — настоящая женщина, и с тобой все нормально. Но...
— Но что?
— Твой отец доверил тебя моим заботам. Это вопрос чести. Каково, по твоему мнению, ему будет узнать, что я не оправдал его доверия?
— Ты не шутишь? Ты говоришь это серьезно?
— Да.
На нее вдруг напал неудержимый хохот.
— Отец прав! Ты — лучший дипломат в стране!
— Что ты хочешь этим сказать? Она посмотрела на Дакса.
— Ты и сам отлично знаешь, что я хочу сказать. Для чего, как ты думаешь, отцу нужно было посылать нас сюда вместе, как не для того, чтобы мы сошлись поближе, покороче?
Дакс ничего не ответил. Подобная мысль не приходила ему в голову. А ведь действительно, дьявольский мозг старого бандита мог додуматься и до этого. Действовать напрямик всегда казалось ему примитивным.
— Между нами все давно кончено, и он знает об этом. Она уставилась на него.
— Так вот в чем причина? Ты так и не простил мне того, что тогда случилось.
— Мне нечего было прощать.
— Я вовсе не хотела обманывать тебя — на этом настоял отец. Я собиралась все тебе рассказать.
— Это неважно.
— Это важно. Теперь. Раньше это и правда ничего не значило. — Одним глотком она допила содержимое бокала. — Я думала всегда только о тебе. Но тогда я была слишком молода, а ты вечно где-то пропадал. И я влюбилась в человека, который чем-то напоминал тебя, а мой отец подстроил так, чтобы его убили. После того, как ты уехал, у меня не было никого. Никого. Когда я узнала о твоей женитьбе, я проплакала всю ночь.
— Тебе нет никакой нужды рассказывать мне все это.
— Я должна рассказать, — хриплым голосом ответила Ампаро. — Сколько времени ты еще будешь карать меня? Как долго мне еще мучаться мыслью о том, что ты никак не простишь мне этот обман?
Дакс хранил молчание.
Она опустилась на колени. Поставив бокал на пол, потянула с него халат. Дакс ощутил внизу живота ее горячие влажные губы, его охватило возбуждение. Сладкая боль от ее острых зубок волной прошла по его телу, ее ловкий язычок приводил Дакса в исступление.
Он вцепился в волосы Ампаро, притянул ее голову к своему лицу.
— Ампаро, — шепот его срывался, глаза блуждали, — не выпивка ли в тебе гуляет?
Она почти застенчиво посмотрела на него и ответила тихим низким голосом:
— Нет, не выпивка. И не намерения отца. Это я делаю для себя. Он никогда не узнает.
Дакс не выпускал ее из своих крепких рук, взглядом требуя только одного — правды.
— Ты только что сказал, что между нами все кончено, — прошептала Ампаро. — Но ты ошибся. Между нами еще ничего и не начиналось. — Она отняла свою щеку от его ладони и уткнулась в нее губами. Он не услышал, а скорее почувствовал, как она произнесла:
— Вот сейчас все и начнется.
21
Марсель поднял телефонную трубку и тут же услышал голос секретарши, ответивший из офиса в центре города.
— Есть что-нибудь срочное на утро?
— Нет, мистер Кэмпион. Как раз утро я оставила свободным, вы же сами предупредили меня об этом.
— Хорошо. Думаю, что до обеда я появлюсь.
— Нельзя ли в случае чего разыскать вас по телефону у мистера Шактера?
— Нет, там меня не стоят беспокоить.
Он положил трубку и вышел через личный выход на улицу, где его уже ждал автомобиль с шофером. На мгновение Марсель задержался, окинув взором здание, сложенное из серого камня. Его охватило чувство гордости — еще бы, один из лучших особняков на Парк-авеню. Да и стоит на углу.
К счастью, дом был не настолько велик, чтобы в нем разместилось какое-нибудь посольство, и цена не выходила за разумные рамки. Но для Марселя, жившего в нем в полном одиночестве, он был достаточно просторным. Тринадцать комнат. Агент по продаже недвижимости еще смущенно рассмеялся:
— Кое-кто считает, что это несчастливое число.
Марсель только улыбнулся, вспомнив многих известных игроков, которые молились чертовой дюжине. Он не видел в этом числе ничего особенного. Особняк нравился ему вне зависимости от счастливых иди несчастливых чисел.
— Мне все равно. Я не суеверен.
Они ударили по рукам, и Марсель вселился, не дождавшись, пока рабочие закончат косметический ремонт.
Ему не терпелось выехать из отеля, в котором он поселился, разойдясь с женой. У него было такое чувство, что она вместе со своим отцом продолжает получать подробную информацию о его личной жизни, — служащих отеля легко можно было подкупить.
А еще Марселю очень нравился его отдельный, личный вход. Через него он мог подняться к себе, не появляясь в других частях дома. Это было особенно ценно в те моменты, когда ему не хотелось, чтобы слуги знали о времени его прихода или ухода, либо если кто-то из гостей желал остаться неузнанным.
У него не было никаких иллюзий в отношении самого себя. Он знал, что не стал более привлекательным лишь от того, что имя его не сходило с газетных страниц. Дело было только в деньгах, откровенно и просто. Именно деньги и придавали ему такую привлекательность.
Анна, ее отец и два их юриста уже ждали его, когда он вошел в контору своего адвоката.
— Доброе утро, — поздоровался он со всеми.
Анна не ответила. Она смотрела прямо перед собой пустым взглядом, который только подчеркивал довольно заметную тень над ее верхней губой: несмотря на регулярные дорогостоящие процедуры электроэпиляции, усики продолжали расти. Амос Абиджан пробормотал что-то нечленораздельное. Юристы по очереди пожали Марселю руку, и он уселся. Вопросительно посмотрел на своего адвоката. Шактер прокашлялся.
— Я решил, что будет лучше, если мы дождемся вас.
— Благодарю, — Марсель кивнул.
— Тогда приступим. — Шактер повернулся к присутствующим и еще раз прочистил горло.
Происходившее не представляло для него ни малейшего интереса. Рутина. Богатые вечно разводятся. Деньги всегда приносят множество осложнений. И каким бы ни было богатство, его никогда не хватает на двоих. Получалось так, что либо он, либо она считали, что львиная доля должна принадлежать именно ему или ей.
— Вообще-то я склонен призвать стороны к примирению, — мягко начал он, — но все мы сошлись на том, что процесс зашел настолько далеко, что такие попытки теряют всякий смысл. — Он сделал небольшую паузу. — Следовательно, перед нами стоит задача добиться такого соглашения сторон о разводе, при котором дети пострадали бы меньше всего. Мой клиент, движимый любовью к ним, готов согласиться с любым разумным решением, которое мы сообща выработаем. Меньше всего он стремится к тому, чтоб а дети мучались на долгих судебных заседаниях.
— Но ваш клиент и не может сделать ничего такого, что потребовало бы присутствия детей в суде, — тут же ответил ему один из адвокатов противной стороны. — То, что миссис Кэмпион была образцовой женой и матерью, не подлежит ни малейшему сомнению.
Шактер с готовностью улыбнулся.
— Никто и не пытается это оспорить. Однако в суде нас могут вынудить занять совершенно иную позицию, может, даже идущую вразрез с нашими чувствами. Вы сами понимаете это.
Абиджан уже не мог сдерживать себя более.
— А как насчет денег, которые он мне должен?
— Каких денег? Насколько мне известно, мой клиент ничего вам не должен.
— Свой бизнес он открыл на мои деньги. Мы начинали вместе, он просто присвоил их.
— Не правда, — быстро отозвался Марсель. — Вы же отказались от моего предложения. Вы сами посоветовали мне искать средства на стороне. Вы не захотели войти в долю.
— Джентльмены, — Шактер поднял руки. — Пожалуйста, по очереди. И потом, в данный момент мы говорим о другом.
— Эти вопросы нельзя отделять один от другого, — со злостью заметил Абиджан. — Он использовал мою дочь. Он использовал меня. Теперь он уверен, что может отшвырнуть нас в сторону, поскольку мы ему уже не нужны. Мы ни о чем не договоримся, пока не решим этот вопрос.
— Другими словами, мистер Абиджан, — Шактер умиротворяюще улыбнулся, — развод вашей дочери и мистера Кэмпиона стоит в прямой зависимости от достижения соглашения по финансовым вопросам?