Он обхватил канат и соскользнул в разлом, в самую донную жижу, пачкая в грязи одежду. Держась за скользкие края, опустил ноги в провал и потихоньку стал спускаться вниз. Луч его фонаря сверкнул в последний раз и исчез. Борисов торопливо поджег факел и слез в траншею.
— Ты как там?.. — выглядывая в провал и ничего толком не видя, с беспокойством спросил он.
Ответ он услышал не сразу, как и не сразу разобрал, что говорит Родригес, — так громко журчала над ухом вода. Канат снизу дважды дернули, что означало: «все нормально, можете спускаться».
— Сначала женщины, — стопорнул Борисов сунувшегося к нему студента.
Глотов с недовольной физиономией уступил очередь Глории.
Как ни жутковато было, черед слезать в дыру подошел и Борисову. Наверху, кроме него, никого уже не оставалось. Обняв обеими руками канат, он сползал в провал; на плечо его лился из трещины мутный ручей. Метровые стены колодца, обступившие его, оказались всего лишь сводом нижней пещеры, которая, как и высказывал предположение Глотов, была заполнена сточной водой. На их счастье, озеро было неглубоким; по крайней мере полковник, оказавшийся к нему ближе всех, стоял по полено.
Луч фонаря метался по сырым нависающим сводам, где на стенах играло отражение от воды, выискивая хоть что-нибудь похожее на ход или лаз. Но кругом был сплошной камень; на нервы действовало журчание стекавшей сверху воды, и отчаяние вновь наполняло души несчастных людей, теряющих надежду на спасение.
— Глядите! — вскричал Васильев, выкинув указательный палец на тень, пролегшую за выпирающим бугром скальной породы. Увидев там нечто, он быстро направился к каменистому выступу. Потолки пещеры были так низки, что пламя факела лизало его своим рыжим языком.
Тень, привлекшая его внимание, являла собой расселину шириной около метра, углублявшуюся в скалу. Просунувшись в нее, Васильев выставил вперед факел — щель вела дальше, насколько хватало света, теряясь в вечном мраке.
— Вы молодчина, Володя! — удостоил его похвалы профессор, поспешив на взволнованный зов. — Интересно, куда она выведет?
— Скоро узнаем, — ответил за Васильева полковник, скрываясь в тени расселины и позвал оттуда. — Чего вы ждете, идемте?!
Они растянулись длинной вереницей, уходя все дальше в недра горы от подземного озера. К всеобщей радости вода, хлюпавшая под ногами, вскоре начала отступать, пока через некоторое под ногами вовсе не стало сухо. Это обстоятельство наводило на одушевляющую, дающую надежду, мысль — они постепенно поднимались к поверхности.
Они шли молча, не перебрасываясь разговорами, экономя силы, которых и так оставалось в обрез. Никто не ныл, не просил отдыха — он казался немыслим до той поры, пока они не выберутся из подземелья.
Минут через двадцать они столкнулись с новой проблемой. Ход разветвлялся, и от главного ствола, по которому они шли, вбок отходил новый.
— Надо разделиться, — обмозговав ситуацию, сказал Родригес. — Женщины пусть остаются здесь, на пересечении, и отдохнут. Я и Володя пойдем по основному штреку. Вы, профессор, с Борисовым или с ним, — он посмотрел на вытирающего пот Глотова, — по своему выбору, разведаете этот…
— Мы одни не останемся, — пропищала Глория, боявшаяся остаться в кромешной темноте без надежного мужского плеча. — Я пойду с вами.
— Нет, — резонно заметил ей Родригес. — Мы не знаем, есть ли тут выход, или в обоих случаях упремся в камни. Тогда придется возвращаться обратно. Передохните чуть-чуть, силы нам еще понадобятся. А чтобы было не страшно, — он забрал у Глотова факел, запалил намотанное тряпье и передал кубинке, — сидите со светом.
— Полковник, — загудел ему возле уха студент. — Это же последний…
— Я знаю, — ответил Родригес, стараясь даже не думать о том, что может случиться в ближайшем будущем, — если они на неверном пути, — когда закончатся факелы и сядут батареи в фонаре.
Ствол, по которому шли полковник с Васильевым, представлял собой щель между двумя монолитными пластами горной породы, которая вскоре, чего они никак не ожидали, начала сужаться.
— Вот невезуха! — посетовал Васильев, когда он все чаще стал задевать плечами за шершавые холодные стены.
Внизу, у пола, как в основании треугольника, свободного места было больше, что вносило некоторую надежду. Полковник, хмуря брови, но не высказывая вслух своих опасений, настырно лез вперед, с каждом пройденной минутой пригибаясь ниже и ниже, пока стены не сошлись настолько близко, что кланяться им пришлось в пояс.