— Ну… гадкий такой, с ножом… Вот, шрам у него был! — вскричала, припомнив эту деталь. — Вот здесь, — она провела пальцем по щеке.
— Веская примета. Только станет ли полиция его искать? Ведь он, по сути, кроме как напугать вас, ничего такого не сделал.
— А надо было, чтобы изнасиловал или убил?!
— Вы меня не правильно поняли!.. Впрочем, желание ваше. Из гостиницы можем позвонить в полицейский департамент. Хотя, если вам интересно мое мнение, вы чуть не стали жертвой обычного уличного грабителя, каких навалом что в Гаване, что в Москве.
За разговором время пролетело незаметно. Вскоре они уже переступали порог гостиницы.
Тяжко опустившись в кресло, Ирина болезненно поморщилась и потерла виски. От переживаний ломило голову, в висках пульсировало, стучали невидимые молотки, отдавая в затылке тягучими накатами боли.
Что с тобой? — подсел перед ней на корточки Васильев.
— Голова-а…
— Это, наверное, от жары, — врал он, пытаясь он ее отвлечь. — Если хочешь, ложись спать. Время уже позднее. И постарайся поскорей забыть…
Его вкрадчивый тон неожиданно произвел обратный эффект. Поджав под себя ноги, она огрызнулась:
— Куда проще вот так говорить!.. Не с тобой же случилось.
— В чем моя здесь вина?! — он обиделся и ушел на балкон, с тайной надеждой, что она окликнет и извинится.
Но Ира промолчала, и он в одиночестве стоял на балконе, давя в себе раздражение сигаретным дымом. Зашумела вода в душевой.
Пока она принимала душ, Васильев бился над загвоздкой: подойти первому и попросить прощения, хотя не очень понятно, в чем его вина? Или продолжать строить из себя обиженного, до тех пор, пока она не поймет ошибки и не сгладит возникшую из ничего, на ровном месте, ссору?
Шум льющейся воды в душевой прекратился. Переломив гордыню, Васильев выжидал время. Ира ведь не возвращалась в гостиную, а прямехонько направилась в спальню. А он, еще с холостяцкой жизни, усвоил совет женатых приятелей: все ссоры, большие и малые, лучше всего гасить в постели. Васильев даже включил внутренний хронометр, отсчитывая секунды: вот сейчас она должна подойти к кровати, сейчас протянет руку, чтобы убрать покрывало, а потом…
Истошный крик резанул барабанные перепонки. Он разом забыл о счете и метнулся в спальню. Зажав ладошкой рот, с расширенными от ужаса зернами зрачков, Ира стояла у подоконника, вдавившись спиной в стену, в глазах дрожали слезы. Шелковое покрывало свешивалось с кровати. На простыне, возле подушек, свернулась клубком ядовитая змея. И, задрав приплюснутую голову, растревожено шипела, стригла воздух раздвоенным языком.
Специальным крючком вызванный в гостиничный номер серпентолог поддел выгибающуюся змею и засунул в пластиковый контейнер.
— Я могу быть свободным? — поправив выгоревшую бейсболку, осведомился он у полицейского чина, руководившего спасательной операцией.
Промокая платочком заплывшую жиром шею, зажатую тесным воротником, полицейский справился:
— Она точно ядовитая?
— Точно, сеньор. Ядовитее не бывает. Цапни она дамочку, скрутило бы за секунды.
Забрав контейнер, серпентолог вышел из номера.
— Как вы можете это объяснить? — допытывался офицер у администраторши, стоявшей у входа.
— Не знаю, — она бессильно развела загорелыми руками. — У нас раньше такого не было. Ближайший лес за городом… Неужто приползла оттуда?
— Но как тогда вы ее не заметили?! Для чего служите в гостинице, если не в состоянии обеспечить безопасное проживание постояльцев? А может быть, если тщательно просмотреть помещения, мы еще парочку змей или пауков найдем?
Губы женщины задрожали, по щекам прокатились слезинки отчаяния.
— Офицер! — через Борисова пытался объясниться Васильев, полицейский не знал языков. — Меня не устраивает такое расследование. Даже если допустить, что ядовитая тварь сумела проползти незамеченной в гостиницу, как ей попасть на третий этаж, в запертый номер, и не куда-нибудь, а именно на постель?
Чин, пройдясь платочком по шее, засопел и выдал свою неуклюжую версию: природа есть природа, и ничего тут не попишешь.
— Постойте! — возмущение распирало Васильева. В гостиной медики до сих пор пичкали успокоительным Ирину, там же с ней был Саныч. — Час назад какой-то тип, во время карнавального шествия, пытался ограбить мою невесту… Я даже не знаю, было ли это ограблением или попыткой убийства? Он держал нож и угрожал этим ножом!.. Вам не кажется многовато для одного вечера?
История с неудавшимся ограблением куда больше заинтересовала офицера полиции, нежели «болтовня» по поводу происхождения пресмыкающегося. Вынув из папки лист бумаги и ручку, он потребовал описать нападавшего со всеми подробностями. Надо было видеть его лицо, когда девушка, сославшись на пережитый шок, сказала, что не запомнила нападавшего.