— Чего хотел от тебя этот абориген? — спросил Колесников, когда подсвечивая фарами дорогу, машина съезжала к магистрали.
— Проституток предлагал…
Колесников завозился на сиденье.
— И ты отказался?
— А что?.. — вполоборота повернул лицо Максим.
— Ничего. Дурак потому что…
10
Сантьяго де Мартинес объявился в одиннадцатом часу утра, сразу после завтрака. Своих российских гостей он застал выходившими из столовой.
— Как ваше самочувствие? — чмокнув тонкую кисть Ирины, озаботился он в первую очередь.
— Нормально.
Она через силу выдавила улыбку, когда, конечно, все было далеко не нормально, а минувшую ночь она в бессоннице прокрутилась на постели, мешая спать Васильеву, и забылась уже перед самым рассветом. Но и тот короткий утренний сон, который вернее было бы назвать забытьем, облегчения не принес. Ее мучили кошмары, снился то карнавал, где все ополчились против нее, и всякая маска, отвратительно склабясь, прятала в складках одежды нож. То вдруг грезилось, что под одеялом шебуршится змея, холодной и мерзкой веревкой ползет по груди, блистая черными бусинками глаз; она с криком подскакивала с кровати…
— Я с хорошими новостями, — Мартинес пожал руку Санычу.
— Мужчины, давайте не будем о делах говорить в коридоре, а поднимемся к нам номер, — предложила Ирина, резонно считая, что двухкомнатный люкс все же лучше тесных апартаментов Морозова.
Пригласив гостей в гостиную, она предложила Мартинесу кресло у балкона, где обдувало морской прохладой. Саныча усадила под картиной, предложив остальным кожаный диван, что стоял напротив мебельного гарнитура с хрусталем, чайными сервизами и прочей посудой.
Мартинес раскрыл дипломат, вынул лист бумаги, на котором грубыми штрихами был набросан портрет мужчины.
— Сегодня меня навестили из департамента полиции. Вчерашними происшествиями сильно заинтересовался министр внутренних дел, особенно после того, как я рассказал ему о цели вашего визита и о предстоящей совместной экспедиции. Он дал понять, что будут приложены все силы к розыску злоумышленников, а это — составленный со слов администратора отеля портрет человека, бравшего ключи от вашей комнаты. — Он протянул его Владимиру. — Посмотрите внимательно, может знаком вам?
Взяв у Сантьяго де Мартинеса листок, Васильев просмотрел его мельком и передал супруге.
— Я его не знаю, — с уверенностью заявил он.
Ирина более пристально рассматривала рисунок. Неестественно круглое, широкое лицо, глаза на выкате и мясистый нос. Встреть такой страх божий, подумалось ей, в темное время и в темном месте, запросто схватишь инфаркт.
Рисунок прошелся по рукам, но никто из россиян подозреваемого не узнал.
— Ладненько, — убрав его в дипломат, Мартинес перешел к более важному. — В ресторане, в день знакомства, я рассказывал, что просил англичан изучить архивы Королевской библиотеки в поисках документального подтверждения злополучного рейса «Виктории» из Индии в Британию и подробностей ее гибели.
— Англичане что-то нашли? — насторожился Морозов.
— Да, — с важностью кивнул де Мартинес. — Не буду от вас скрывать, — и к моему, — он особо выделил ударением слово «моему», — немалому удивлению. Не знаю даже, с чего и начать…
Он помял пальцы, подобно пианисту перед ответственным выступлением, извлек из кейса старую, обтрепавшуюся гравюру. — Работа неизвестного художника. Портрет адмирала военного флота Британии сэра Генри Вильсона. Датируется примерно началом шестидесятых годов девятнадцатого века.
Морозов с трепетом принял он него гравюру, боясь ее повредить. С серого листа на него строго и с присущим высшему сословию высокомерием смотрел статный мужчина в парадном, сплошь увешенном наградами, мундире. Лицо его было тонким и выразительным, и почти по интеллигентному мягким, если бы не глаза — особенно удавшиеся художнику. Глаза его были жесткими, глядели с холодным прищуром, выдавая в адмирале человека волевого, умеющего подчинять себе других.
— Карьера сэра Генри после трагедии с «Викторией» покатилась под откос. Все дело в том, что груз на ее борту предназначался самой королеве, и Виктория не простила оплошности своему лучшему адмиралу.
Сантьяго снова с хрустом замял пальцы.
— В 1857 году в Индии вспыхнуло восстание сипаев. Сипаи составляли костяк бенгальской армии, принимавшей участие в ликвидации мятежей своих соплеменников. Они были вроде сегодняшних наемников, получали жалование, которое было не в пример низким. Кроме того, англичане, не желая в колониальных войнах терять своих солдат, использовали именно сипаев. Индусам доводилось воевать в Афганистане, Бирме, Китае. Недовольство такой политикой и вызвало первую искру. А взбунтовались они из-за такой мелочи, как патроны…