Посреди резинового бота вырастала гора сумок, сюда же Санчес составил картонные коробки с провизией и питьевой водой.
— Пока хватит! — крикнул с палубы Морозов. И махнул рукой в сторону берега. — Езжайте!
Нагруженная лодка отошла от «Полярной звезды» уже не так споро и, подпрыгивая на водной ряби, умчалась к острову.
В следующую партию сгрузили рацию, генератор и компрессор. От такого количества доброго железа дно бота сильно прогнулось, и Санчес рисковать пассажирами не стал. Смотавшись на берег, он и там стаскивал все на песок в одиночку, не подпуская к тяжестям сунувшихся было помогать женщин.
— Крепкий хлопец, — позавидовал Морозов, поднеся бинокль. — И сообразительный. Повезло, что Мартинес его с нами отрядил.
— Угу! — согласился Борисов. — С таким здоровьем все земляные работыего.
В последнюю ходку на бот опустили хозяйственную утварь, походную посуду и запакованные по ящикам приборы. Распрощавшись с капитаном, по веревочной лестнице сошли оставшиеся пассажиры…
Утопая по колено в воде, кубинец за трос втащил лодку на отмель. Морозов ступил на сушу с видом Колумба, только что открывшего для себя новую землю.
— Эдем! — воскликнул он, снимая с преющей головы пробковый колониальный шлем. — Ребята, мы в рай попали!..
С ним никто и не спорил. Вещи стаскивались в общую кучу под пальмы, стеной растущие возле пляжа.
— Лагерь разобьем здесь, — осмотревшись, командовал Саныч. — И давайте сразу… не будем расслабляться.
За палатками дело не сталось. Васильев забрал из кучи нейлоновый рюкзак, попытался развязать прочный узел, который собственноручно в Москве и намудрил. Не вышло, узелок получился уж очень тугой. Тогда он припал к нему зубами, слегка ослабил путы. Расширив горловину, вынул коричневое полотнище, стараясь не запутаться в шелковых натяжках. Подошла Ира, вдвоем они растянули палатку под каким-то пышным, дающим благодатную тень, кустом. Васильев сбегал за топором, и обухом принялся вбивать в песок распорочные костыли.
Нагнувшись под нейлоновый навес, Ирина забралась внутрь и сочла палатку довольно вместительной и годной для проживания.
В нескольких шагах от парочки орудовал Борисов, копаясь с брезентовой старушкой, выбеленной солнцем и временем, и пестреющей грубыми стежками прорех. Палатке было лет не меньше, чем самому Борисову, причем последний год она явно провалялась в кабинке подвала, в сырости, пересыпанная от моли нафталином. Нафталиновый дух распространялся от нее за версту.
Так как Саныч временного жилища с собой не взял, между ним и Борисовым было заключено джентльменское соглашение о совместном проживании. Житие житием, однако, статус начальника не позволял Морозову снизойти для какой-нибудь, пусть даже пустячной помощи в ее установке. Борисов мучился один, и без топора, пытаясь вогнать в песок колышки силовым усилием. И у него ничего, естественно, не получалось.
Доверив налаживать быт своей прекрасной половине, Васильев направился к нему на подмогу.
— А что ж Саныч? — он двумя ударами вогнал шатающийся в песке заточенный колышек насколько было возможно, потрогал его. — Вот теперь будет держать!
— Начальство… — ответил на его реплику Борисов, бросив взгляд на плес, где Морозов обмывал свои пятки в прибое. — Им черновая работа имидж портит.
— Ну-ну, — только и сказал Владимир, примеривая место под следующий колышек. — А лавры потом пополам?
Они оба смеялись, хотя сохраняли при этом серьезными лица. Палатка уже приняла свой облик, и лишь просел ямами брезент на «крыше», которую предстояло еще как следует натянуть.
— Благодарю, — Борисов был сама вежливость. — Дальше я уж как-нибудь сам справлюсь.
Пока все занимались собственным благоустройством, Санчес порылся в своих закромах, нашел плотно смотанный моток провода, и, окинув взором пальмы, выбрал подходящую. Зажав в зубах конец провода, обнимая колючий и шершавый ствол, он влез на самую макушку. Там, наверху, отгибая мешающие пальмовые лапы, скотчем примотал антенну.
— Господин Морозов, — окликнул блуждающего в мечтах по побережью Саныча. — Мне нужно запустить дизель-генератор.
— Зачем, молодой человек? — поинтересовался тот, подойдя ближе, за розовыми очками грез вконец позабыв о более приземленных материях.
— Рацию проверить. Яхта скоро отчалит, как бы не остаться без связи.
С генератором пришлось повозиться. Даже когда его топливные артерии наполнились соляркой, и причин к отказу быть не могло, он упорно не желал заводиться. Перемазавшийся в смазке Санчес проверял патрубки. Васильев, как единственный среди собравшихся автолюбитель, тоже пробовал приложить свои познания, но когда дизель выдохнул вонючий клуб дыма из выхлопной трубы и, наконец, затарахтел, никто из них не решился дать объяснение столь капризному поведению техники. Генератор тарахтел не тише гоночного мотоцикла, треск заполнил песчаный пляж, с пальм сорвались и закружили перепуганные птицы.