Морозов не нашелся, что сказать и завертел головой.
— Так… с палатками закончили?
Торжествующая улыбка мелькнула на губах Санчеса. Вернувшись к рации, он набрал частоту «Полярной звезды», вызвал на связь капитана и дал ему добро сниматься с якоря. Старый шкипер пожелал удачи и поднял паруса.
Они стояли на берегу, провожая удаляющуюся яхту взглядами. Ветер раздувал паруса, и «Полярная звезда» быстро уходила в точку. Какое-то время она еще виднелась на горизонте, пока не истаяла совсем в туманной дымке.
После скромного обеда, состоявшего из разогретых на костре мясных консервов, Морозов объявил сегодняшний день выходным и дозволил заниматься каждому своим делом.
Еще за обедом, на «общем собрании», островитяне решили отбросить в жаркую погоду все пуританские атрибуты цивилизованного общества, вроде платьев или брюк, и жить в гармонии с природой. Против была только Глория, сидевшая у костра до сих пор в комбинезоне, но, взяв пример с более раскрепощенной Ирины, щеголявшей в купальнике, последовала ее примеру.
Борисов, соорудив из газетного листа наполеоновскую треуголку, водрузил ее на голову и, захватив лопату, ушел рыть погреб. Как не нелепо выглядела затея, он погребок был нужен. Продукты на солнцепеке могли быстро испортиться или же приобрести вкус далекий от пищевого.
Очертив штыком контур будущего сооружения и поплевав на руки, он взялся за дело. Песок, как вода, струями сыпался с лопаты, и ветер разносил его, норовя запорошить глаза. Борисов успевал вовремя отвернуться, и, худо-бедно, понемногу углублялся. Дойдя до более влажного слоя, он воспрял духом. Лопата замелькала чаще, выбрасывая на растущую кучу рассыпающиеся песочные пласты.
— Виктор Саныч, ты не отметил на карте, где кубинцы нашли статуэтку? — Ирина подсела к развалившемуся на горячем песке Морозову, майкой закрывшему от солнца глаза.
Покрытая рыжеватым волосом рука стащила с лица майку. Саныч, щурясь, смотрел на нее.
— Обижаете, Ирочка. Только к чему вам?
— Возникли кое-какие мысли.
— Никак хотите обследовать? Только что там искать?
— Пока не знаю. Володьке не сидится на месте. Загорелся идеей еще разок дно обследовать.
— Делать вам нечего, молодежь, — Саныч откинулся на спину и водрузил майку на место. — Карта в моей палатке. К ужину не задерживайтесь.
— Спасибо, Виктор Саныч, — она коснулась его плеча, на что Морозов брюзгливо проворчал: — Ну иди, не заслоняй начальству солнце…
… А Борисов уже скрылся в яме по пояс, раскрасневшаяся его спина то исчезала за насыпанным курганом, то распрямлялась вновь, отбрасывая лишний песок. Острый штык выравнивал осыпающиеся стенки, дно будущего погребка напитывалось влагой. Положив на края лопату, он тяжело выбрался из ямы и двинулся к Санчесу, сооружающему из пальмовых веток навес над генератором.
— Вы здорово лазаете по деревьям, — сделал ему комплимент, помогая поддерживать на весу сплетенный настил, который кубинец прилаживал к четырем шестам по периметру дизель-генератора.
Санчес безобидно пошутил:
— Хотите сказать, недавно с пальмы слез?
— Я ж без задней, пошлой мысли. Просто вам тридцать, а мне далеко за сороковник, и сноровки такой не имею. И потом, видите, какой мозоль наел? — он похлопал себя по сытому выступающему брюшку. — Тяжеловато с таким балластом.
Посмотрев на него искоса, Санчес снова усмехнулся, но ничего не сказал.
— Понимаешь… — продолжал Борисов. — Давай сначала перейдем на ты? Не против?
— Нет…
— Тогда держи пять, — он протянул Санчесу руку. — Меня зовут Кирилл.
Санчес смял пятерней его ладонь.
— Здоров, бык, — искривился Борисов, высвобождая из его стальных объятий руку. — Гири тягаешь?
— Занимаюсь…
— Видишь ли, — продолжал Борисов свою мысль. — Погребок надо бы изнутри ветками обложить, чтобы продукты в воде не мокли. И крышку соорудить, вроде творила..
— Сделаем, — авторитетно пообещал Санчес. — Только закончу сначала свое.
— Добро, я подожду…
С картами пришлось разбираться, их у Морозова оказалось целых четыре. Васильев бегло просматривал их, откладывая ненужные, и заинтересовался скорее не картой, а черно-белым аэрофотоснимком острова, сделанным с большой высоты. Разобравшись, где юг, а где север, и определив свое местоположение, он прикинул на глаз примерное расстояние до обозначенной точки — места падения американского самолета.