— Откуда круг здесь взялся?
— Подождите! — взволнованно вскричала Ирина, вцепившись ноготками в руку Васильева так, что он даже поморщился от боли. — Помните, что вчера передавала береговая охрана?
— Пропавший катер? — вскинулся Морозов. — Это который исчез в шторм в экранов радарных установок?
— Вовсе и необязательно, — высказал сомнение Борисов. — Мало ли в море всякого барахла плавает?
— Вы несносны, Кирилл Леонидович!.. Всему находите отговорку! Что, если действительно люди попали в беду? Быть может, потерпели кораблекрушение и нуждаются в помощи, а мы здесь с вами разглагольствуем о пустом!
— Я просто пытаюсь рассуждать логически. В конце концов, штуку эту могло просто смыть во время шторма…
— А как же пропавший катер?! — настаивала на своем Ирина.
Зная, что спорить с женщинами бесполезно, а иногда даже во вред, Борисов в махнул рукой — делайте, что хотите! — и отошел в сторонку.
— Вот тут Кирилл Леонидович пытался размыслить логически! — захлебывалась эмоциями Ира. — Я не против, давайте… Начнем с фактов! Факт номер один — это сильный шторм, — она отогнула мизинец. — Такой силы, что ни пограничники, ни береговая охрана не имели возможности выслать к нарушителю наряды. Он ведь нарушитель, верно, раз уйти стремился в нейтральные воды?
Скрестивший на груди руки Санчес согласился с ее аргументом.
— Факт второй и такой же неоспоримый — наличие самого катера нарушителя. В третьих, его исчезновение с радаров! Скажите Санчес, в каких случаях такое возможно?
— Только если катер воспарил в небо или, наоборот, ушел ко дну.
— Видите?! — воскликнула Ирина, демонстрируя уже три пальца. — И, напрягите память, где он пропал?.. Вам и пятый козырь нужен? Вот он, — она обличительно показала на валяющийся на песке спасательный круг. — Так чего же вам еще?..
— Убедила! — нахмурил брови Морозов. — Только что ты предлагаешь? Плюнуть на нашу миссию и заняться спасательными работами?
— А это, Виктор Саныч, смотря что вам дороже: жизнь человека или мифический клад?
— Деточка! — позлорадствовал за ее спиной Борисов. — Я впервые слышу от вас несвойственный скепсис по поводу экспедиции…
— Я вам не деточка! — вспыхнула до корней волос Ирина. — И я считаю, что жизнь человека стоит любых сокровищ!
— Красиво сказано… как с большой трибуны.
— Ну, что же… — Морозов помассировал ладони, окидывая взглядом коллег. — И все вы считаете точно так же?
— А что делать, если она права?
Ирина благодарно поглядела на Васильева, и потерлась щекой о его плечо.
— Твои предложения? — спросил Борисов.
— Разделимся на две группы. Мы с Санчесом забираем эхолот, как и договаривались вчера, и плывем вдоль берега. Если что-то отыщем, немедленно сообщаем вам.
— А нам, значит, по бережку пешочком? — хмыкнул Борисов.
— Кому-то придется. Люди ведь могли спастись и находиться где-то поблизости.
— У них это семейственное! — подпер бока кандидат наук и отдернулся от Васильева, в шутку грозившего кулаком.
Спущенный под воду высокочувствительный зонд эхолота посылал во все стороны ультразвуковые сигналы. Отраженные от всевозможных препятствий в виде камней, коралловых рифов и даже стаек проплывающих рыб, сигналы возвращались назад, выдавая соответствующее графическое изображение на прибор, что держал Санчес. Прибор был в своем роде уникальным, подводная картинка не просто отображалась на нем, но с помощью новейших компьютерных технологий выдавалась в трехмерном рельефном измерении. Лежавший на глубоком дне предмет показывался с любого угла зрения, выглядел объемным, и обозревался до самых мельчайших деталей.
Ботом управлял Васильев, облаченный в водолазный костюм. Баллоны с кислородом, ласты и маска лежала у него в ногах. Монотонно урчал мотор, лодка медленно плыла вдоль побережья, слепило солнце. Васильев моргал ресницами, время от времени черпал ладонью воду и смачивал лицо. После веселой ночки его морило ко сну.
Санчес попросил его взять левее, ближе к скалам, потом — застопорить ход.
— Что-то есть? — переключив на холостые обороты, к нему подтянулся Владимир.
— Не разберу…
Монитор выдавал нагромождение камней, и не более. Погоняв, на всякий случай, картинку во всех проекциях, они тронулись дальше.
Они давно миновали «Собачий клык», как Васильев окрестил скалу, вблизи которой покоились обломки американского самолета. Отвесный береговой утес поднимался метров на восемьдесят над уровнем моря, внизу разбивались о камни волны.