— А это что были за уроды? — пнул кучку праха Ал.
— Эльфы, — сказал я, но, увидев вытянутые лица друзей, уточнил: — Вернее, жалкое их подобие. Потом…
Я махнул рукой, показывая, что мне трудно говорить. Сам-то давно уже понял, что здесь произошло. Когда ушла Гвиневра, а следом ее дети, лес окончательно свихнулся. Духами завладела нелепая идея восстановить все, как было раньше. Контролировать растительность и животных духам природы по силам. Однако они замахнулись на большее, попытались воссоздать по памяти мой народ, по которому тосковали и в котором отчаянно нуждались.
Но духи — не боги, вложить душу в живое существо им не по силам. Так и получились эти монстры — результат неудачного эксперимента. Лес не мог уничтожить свои создания. Он просто усыпил их, потому что они не вписывались в природу. Проще говоря, новоявленным «эльфам» требовалось столько еды, что они за месяц опустошили бы весь лес. А сегодня духи пробудили незаконных детей, чтобы уничтожить нас. Твари, изголодавшиеся за… сотни, тысячи лет? — были счастливы поохотиться. Потом что-то уничтожило их. Не лес, нет. Духи и сами притихли, словно испугавшись огромной силы, которая могла принадлежать только… Гвиневре?
— О, смотрю, вы в порядке. Я успел вовремя, — раздался спокойный голос.
С трудом я повернул голову. И увидел Роману, который наблюдал за нами, облокотившись о дерево. Вор изменился, в его глазах появился прежний насмешливый блеск.
— Так это ты…
— Вернул камень на место, — перебил меня Лис, поигрывая стилетом. — Треть! Я хочу ровно треть от сокровищ, что вы ищете!
— Каких еще… — начала Мара, но я перебил ее.
— Да, морт подери! По рукам! Ты получишь свою долю! — сказал я и рассмеялся.
Мара
— Когда Лис поставил камень на его законное место, в лес вернулась частица силы Гвиневры. Ее хватило, чтобы уничтожить чуждых природе тварей, созданных безумными духами. Теперь, надеюсь, остров постепенно вернется к нормальному течению жизни. Такого благоденствия, как при Гвиневре, там уже не будет, но энергии артефакта должно хватить, чтобы вернуть духам разум. Правда, сколько лет или веков уйдет на это — можно только догадываться, — закончил Лэй.
Полуденный Атик золотил поверхность моря, теплый ветер наполнял паруса «Хромой Мери». Мы вчетвером стояли на верхней палубе, облокотившись о правый борт, и слушали ушастика, который старался дать объяснение всему, что произошло с нами на острове Гвиневры.
После возвращения на борт корабля мальчишка целые сутки проспал, потом еще трое лежал пластом — восстанавливал силы. За это время судно вышло в открытое море, обогнуло архипелаг с запада и снова запетляло по проливам между островами. В первый раз Клешня пытался подойти к острову Лак’хи с севера, но ничего не нашел. Теперь мы решили попытать счастья на юге.
За это время и мы успели отдохнуть. Рана, полученная Алом в схватке с монстром, начала затягиваться. Чернобрюх, которому запрещали охотиться на острове, дабы не оскорбить духов природы, не вылезал из трюма, отъедаясь крысами. Роману успел помириться с командой.
Я переживала за ушастика, ведь монстр едва не раздавил ему череп. Но видно, эльфийские головы крепче, чем выглядят: сегодня Лэй проснулся бодрым, веселым и тут же принялся делиться своими размышлениями. Мы приняли рассказ на веру — эльфу виднее, это ведь его прародина.
— Выходит, не будь меня, все погибли бы, — хитро прищурился Роману. — Мне за это следует дополнительная доля.
— Если бы ты не спер Степной изумруд, всего этого вообще не случилось бы, — отбрил ушастик. — Так что по-хорошему, наоборот, следует уменьшить твою долю.
Лис поспешил на попятную:
— Я вор, а не базарная торговка. Остановимся на одной трети.
— Что это они без конца делят? — тихо поинтересовался Ал.
— Шкуру неубитого ятуна, — так же тихо ответила я. — Не обращай внимания, они почему-то вообразили, что найдут на Диком архипелаге сокровища.
Воин добродушно усмехнулся, а я решила: если и вправду отыщется какой-нибудь клад, поделю свою часть с другом. Алу золото нужнее. Вряд ли он сможет вернуться на службу к Стоцци, а ведь семью кормить надо.
Лэй и Роману между тем продолжали лениво переругиваться.
— Мы из-за тебя несколько раз чуть не погибли. Вел себя то ли как безмозглое дитя, то ли как старик-маразматик…
— Я был не в своем уме!
— Вот уж с чем не поспоришь…
Мне надоела эта перебранка, тем более что моряки, проходившие мимо, с интересом прислушивались. Я перебила спорщиков: