— Кстати, а почему он был не в себе? В легенде ничего не говорится про такое воздействие изумруда на людей.
— О, у меня есть весьма оригинальная гипотеза! — тут же подхватил Лэй. — Я много думал об этом, благо объект подкидывал все новые поводы для размышлений…
Лис обиженно фыркнул и уставился на пенные шапки волн, разбегавшихся от корабля.
— Да, так вот, — продолжил ушастик, — это очень интересная история. Я давно уже понял, что камень, скорее всего, принадлежит Гвиневре. Догадки о его божественном происхождении появились у меня в храме Тривлера…
— Это который? — перебил Роману.
Вор уже забыл о ссоре и с интересом слушал эльфа.
— Который ты обрушил, попытавшись выковырять из стены огромный рубин, — ядовито ответил мальчишка. — Помнишь?
— Смутно, — признался Лис.
— Плохо с памятью? Это лишь подтверждает мои предположения, — кивнул ушастик. — Тогда мне бросилось в глаза сходство между камнями — их величина, блеск, золотистые искры. Потом, когда Мара рассказала о некромантских артефактах, я уверился в своей теории. Сначала еще сомневался по поводу истинного хозяина Степного изумруда. Мне было бы легче, имейся возможность изучить камень, подержать его в руках, ощутить энергетику…
— Но Роману скорее удавился бы, чем дал подержать кому-нибудь свою драгоценность, — хохотнула я. — Сказал бы мне, я б силой отобрала.
— Я боялся, что это навредит Лису… да-да, цени мою гуманность! — добавил Лэй, когда вор презрительно скривился. — Воздействие божественного артефакта на неподготовленную человеческую сущность могло быть невероятно мощным…
— Хватит уже воду лить, — сердито буркнул Роману. — Скажи вкратце, как догадался, и все дела.
— Вкратце не получится, — заявил ушастик тоном терпеливого учителя, объясняющего правила сложения умственно отсталому ученику. — Моя теория недоказуема. Чтобы вы могли оценить ее и поверить, мне придется повторить весь ход своих мыслей. Итак, наблюдая за поведением Роману и сопоставляя его с легендой о Степном изумруде, я пришел к выводу, что вижу перед собой камень Гвиневры. Во-первых, конечно, в пользу версии говорил зеленый цвет. Это символ природы, вечной жизни, плодородия. Но тут у меня еще были сомнения…
— Зелеными бывают и лица пьяниц наутро после пирушки, — улыбнулся Ал.
— Именно, — согласился Лэй. — И говорят, туман ревности, который застилает глаза обманутым влюбленным, тоже зеленый. Кто их разберет, эти божественные символы? Так что камень мог принадлежать и Вандеру, и Лавре, и любому другому божеству — кроме Тривлера, у которого был рубин, и Десида, который подарил некромантам два черных алмаза. Но помните?.. Степной изумруд считается камнем счастья. Хотя, проанализировав легенду, я понял: счастье — не совсем точное определение. Главное, что даровал изумруд своим добросовестным хранителям, — семейное благополучие. У всех были большие семьи, много детей. А плодородие — дар Гвиневры.
— Не факт, — осклабился Роману. — Дети плод любви, их можно считать и даром Лавры.
— Таких, как ты, я б считал даром Ирриды, — парировал мальчишка. — Вернее, ее возмездием за грехи родителей. Дай закончить. Последним доводом в пользу моей версии стало твое поведение. Как мы помним из легенды, изумруд нельзя было украсть…
— Я опроверг легенду, — приосанился Лис, — потому что я лучший…
— Скорее потому, что за многие тысячелетия вдали от истинной владелицы артефакт утратил часть своей силы. Вот и дался тебе в руки. А оказавшись в непосредственной близости от тебя, одурманил рассудок. Не будь рядом нас с Марой, ты бы и до Дикого архипелага не дотянул. Команда давно сбросила бы тебя-за борт.
— И где тут доказательство? — насупился Роману.
— Воздействие на разум — это тоже магия жизни, магия Гвиневры.
— Добрая же у вас, у эльфов, богиня, — обиделся вор.
— Справедливая, — тихо ответил Лэй. — Была…
Я не успела переспросить, что значат эти слова. К нам подошел Клешня, хлопнул ушастика по плечу:
— Чего стоите, нелюди? Скоро будем проходить между островами Сияния и Прощения, это по-нашему. А по вашей карте…
— Зула и Ирриды, — произнес Лэй.
— Точно. Зул-то аккурат по правому борту будет, медузу мне в печенку.
Бобо удалился. Вскоре на горизонте показалась черная точка. Она медленно разрослась, превратившись в окруженное странным сиянием пятно.
— Земля! — раздался с мачты голос впередсмотрящего.
Чем ближе мы подходили к острову, тем загадочнее он выглядел. Небо, насколько хватало взгляда, было абсолютно чистое, и только над островом густились черные тучи, из которых в землю ударяли целые пучки молний.