— Простите, ребята, совсем дурной был. Сам не знаю, что нашло, — сказал он за ужином и, обезоруживающе улыбнувшись, положил на стол перед Клешней горсть крионов. — Вот, бочонок вина хочу купить. Команду угостить.
— Да чего уж там, живи, осьминожий ты выродок, — по-доброму ответил Бобо, сгребая серебряные монеты. — Только не дури больше, а то живо за борт выкинем.
Матросы поддержали одобрительными выкриками.
— Конфликт исчерпан, — шепнул мне эльф. — Высокие договаривающиеся стороны пришли к согласию. Цена вопроса — бочонок дешевого вина. Слава всем богам, живым или мертвым, больше не придется следить, чтобы его не прибили.
Вот и сегодняшний вечер Роману проводил с командой.
После тренировки я поужинала и отправилась в каюту. Прилегла на койку, задумалась. Найдем ли мы остров Лак’хи? Ведь в поисках его «Хромая Мери» прочесала уже весь архипелаг. Зайти с южной стороны… если подумать, это просто глупость. Жест отчаяния. Какая разница, как огибать несуществующий остров?..
— Найдете, — произнес низкий голос. — И остров, и смерть…
Я открыла глаза и увидела Тир-на. Ольда стояла на берегу моря, у самой кромки воды. Хрупкая фигурка в плаще, облитая серебряным светом Тиль, казалась призрачной.
— Смерть… — прошептала гадалка, отбросив капюшон и устремив на меня печальный взгляд.
Она присела, опустила руки в воду. От тонких пальцев по воде побежали черные извилистые нити.
— Смерть… — шептала Тир-на. — Боль…
Внезапно я поняла, что с рук гадалки в воду стекает кровь. Сердце похолодело от тяжелого предчувствия. Хотелось крикнуть, но из пересохшего горла вырвалось только сипение:
— Чья?..
Ольда подняла руку, указала на темный предмет, что лежал неподалеку:
— Его.
Я всмотрелась и увидела мертвого Роману. Тело его было искорежено последней судорогой, рот распялен в немом крике.
— И его, — сказала Тир-на, указывая в другую сторону.
Там лежал Ал. Из груди его торчал меч, на месте глаз зияли кровавые ямы.
— Его тоже, — произнесла гадалка, снова поднимая руку.
Я тихо застонала, понимая, что сейчас увижу.
Волосы Лэя слиплись от крови, изодранная рубаха окрасилась алым. Он лежал на спине, потускневшие глаза были широко открыты. Эльф смотрел в небо, но больше не видел его…
— Это ты их убила, — объяснила Тир-на.
Ее слова так поразили меня, что я гневно выкрикнула:
— Нет!
— Да, — настаивала ольда. — Ты не должна была ступать на этот остров. Тебя предупреждали: это не твой путь! Но ты не слушалась и убила друзей…
Ощутив вспышку бешенства, я сжала кулаки, шагнула навстречу гадалке:
— Ты врешь! Скажи, что ты врешь!
Тир-на выпрямилась, спрятала лицо под капюшоном. Это разозлило меня еще сильнее.
— Почему ты не смотришь на меня?
Фигура в капюшоне стала вдруг расти, рука со стремительно удлиняющимися пальцами отбросила капюшон. Передо мной, оскалив игольчатые зубы, стояла та, которую мы знали под именем Лак’ха.
— Все умерли! — расхохоталась она. — А ты останешься жить и помнить свою вину…
Богиня упала на четвереньки возле тела Роману, вонзила когтистые пальцы в грудь мертвеца, выдернула сердце и принялась жадно облизывать окровавленный комок плоти, приговаривая:
— Ты убила, убила, убила…
У меня закружилась голова, перед глазами все поплыло. Берег, море, тела друзей и омерзительная женщина исчезли, напоследок я услышала громкий крик:
— Не ходи на остров!
Я вздрогнула и проснулась. Огляделась: слава Тиру! Нет никакого моря, никакой Лак’хи. Это был дурной сон…
За иллюминатором посветлело. Я выпала из койки, поднялась на верхнюю палубу. Стоя у борта, смотрела на воду, пытаясь успокоиться и унять тошноту. Только это плохо получалось. Еще ни разу Тир-на не снилась мне просто так. Это всегда были вещие сны или видения. Я не могла отмахнуться от увиденного.
Подошел Ал, встал рядом, спросил:
— Тренироваться будем?
Я кивнула, не отводя взгляда от воды. Тренировка — лучший способ отвлечься от тяжких мыслей и морской болезни. Но воспоминание о сне словно завораживало меня, заставляя смотреть на колыхание изумрудных волн. Это было не первое видение, в котором Тир-на пыталась отговорить меня от похода на остров Лак’хи. У меня не имелось оснований ей не доверять, однако и оставить друга я не могла. И еще какое-то сомнение тонкой иголкой засело в разуме. Я не могла понять, что меня смущает в последних явлениях Тир-на, но игла продолжала колоть.