Огрызнувшись, укроп сразу потерял к нам интерес и вернулся к спору:
— Я высказал свою позицию по этому поводу, теперь можете быть свободным.
— Но позвольте! — воскликнул ишак. — Вы что-то имеете против ослов?
— Хватит с меня этого безумства! — выпалил Роману и бросился к ближайшему переулку.
Мы поспешили догнать его, так и не услышав, что ответил укроп. Но через некоторое время новый переход снова привел нас к ослу с укропом. Решили пройти соседним переулком — тот же результат. После нескольких попыток, которые приводили в ту же точку, мы сдались.
— Что будем делать? — спросила Мара.
— Не знаю, — ответил я, направляясь к спорщикам.
Парочка до сих пор препиралась, причем делала это безукоризненно вежливо.
— И все же позвольте вас съесть: вы укроп, а ослы питаются растениями, — продолжал уговаривать ишак.
— Разве вы плотоядны? — с наигранным удивлением спросил укроп.
— Но вы же не мясо! — воскликнул осел.
— И правда, — легко согласился укроп. — Но я разумен, значит, вы поступаете еще хуже. Съев меня, вы станете каннибалом.
— Быть не может! — ужаснулся ишак. — Вы ошибаетесь! Чтобы стать каннибалом, я должен съесть осла!
— Нет-нет! Подойдет любое разумное существо!
Осел растерялся, несколько мгновений не мог найти достойного ответа. Но потом взял себя «в копыта», немного подумал и произнес:
— Все же в первую очередь вы растение, а я травоядное животное. И только во вторую очередь мы — разумные существа. Законы природы первичны, их никто не отменял. А они велят мне вас съесть.
— Ну уж нет! — разозлился укроп. — Не собираюсь придерживаться таких несправедливых правил! Теперь будет по-моему: я решил, что хочу вас съесть!
— Но позвольте! Вы же не хищник, да и вообще не животное!
— Теперь неважно! Это мое решение! Если вы с ним не согласны, можете уйти!
— Да замолкните уже! — не выдержал Роману. — Осел, дай укропу свою ляжку! А ты, укроп, отдай взамен несколько веток! Вот и честный обмен!
Спорщики затихли, пораженные предложением.
— А ведь он прав, — задумчиво произнес осел.
— Действительно, звучит справедливо, — согласился укроп.
— Стойте! — перебил я.
Уж больно не хотелось наблюдать, как осел оторвет себе конечность и скормит укропу.
— Как собираетесь делиться? Вы же разного размера и веса!
Мое высказывание привело к новому спору.
— Успокойтесь! — скомандовал я. — Есть другой выход.
Животное и растение умолкли, с интересом уставились на меня. Я же наклонился к земле и обратился к духам природы. Они тоже оказались не в себе, но я просто подавил их волю, приказал прорастить старые семена укропа и сорной травы. В итоге рядом со мной поднялась пара небольших кустов.
— Этого хватит, чтобы наесться? — спросил я у осла.
— Да, вполне, — промямлил ишак. — Благодарю.
— Стойте! — обиженно воскликнул укроп. — Я что, остаюсь ни с чем? Это несправедливо!
Я тяжело вздохнул, порылся в заплечном мешке, достал фляжку с питьевой водой и вылил ее содержимое у основания ствола.
— О, спасибо! Этого хватит, — обрадовался укроп.
Осел наелся и ушел, а растение окончательно замолкло.
— Наконец-то это безумие закончилось, — облегченно произнес вор.
— Не совсем, — раздался голос за нашими спинами.
На бревне, заменяющем лавку, стоял наш старый знакомый — пирог. Только сейчас его задняя часть была облачена в форму для выпекания.
— И как вы себя чувствуете после разговора с ослом и укропом? — спросил он.
— Так же как после разговора с пирогом, — буркнул я.
Говорящая выпечка хохотнула:
— Начинаете улавливать суть. Главное — начинка. Решили уже, с чем я?
— Почему ты в форме для выпечки? — вопросом ответил я.
— Лишняя, это лишняя информация! — воскликнул пирог, но все же ответил: — В городе новые гости, но начинка у них подпорченная, пришлось надеть доспех.
— Люди? — оживилась орка. — Светловолосая женщина, человеке изуродованным лицом и несколько воинов?
— Шелуха, шелуха! — отмахнулся пирог. — Извините, но у меня срочное дело.
Пирог прошелся по бревну и повторил трюк с постепенным исчезновением.
— Мелодия и Атиус, — заключил я. — Нам нужно спешить!
Мара
На этот раз пространство сжалилось над нами и выпустило из дворика. Пройдя между домами, мы оказались на длинной пустынной улице. Она была не больше двух шагов в ширину, с обеих сторон, как река берегами, зажата рядами одинаковых трехэтажных домов, которые стояли вплотную друг к другу. Никаких признаков жизни здесь не наблюдалось: ни зверей, ни людей — пустота, тишина… Конца улицы не было видно: она уходила вдаль до самого горизонта.