— Какой аромат! — восхитился Лэй. — Не хуже, чем на полянах Даллирии!
— Да уж, апчхи! — подтвердил боцман Дайф. — Смердит сильнее, чем в бабской лавке… а-а-апчхи… где духами торгуют…
За полем снова начинался лес, только теперь смешанный. Он тоже был прекрасен: раскидистые деревья так и манили отдохнуть в тени их крон, прилечь на мягкий мох у корней. Весело журчали крошечные ручейки, над ними склоняли изящные чашечки белые цветы.
Здесь было множество маленьких полян, пушистых кустов, покрытых благоухающими цветами, уютных гротов.
— Это точно остров Лавры, — сказал ушастик. — Он будто создан для уединения влюбленных.
— Эх, толку-то, — мечтательно протянул Дайф. — Бабу бы сюда, тогда жизнь бы по-другому заиграла…
Матросы закивали, взгляды их подозрительно замаслились и обратились ко мне.
— Даже не думайте, — сказала я, поигрывая пятипалым.
Моряки как-то быстро потеряли ко мне интерес.
— Помечтали, и хорош, — ухмыльнулся Дайф. — Разбирай инструмент, пошли работать.
До самого вечера мы трудились. Певец, по одному ему известным признакам, выбирал подходящие сосны, Ал с боцманом и двумя матросами их рубили.
Лэй от работы отказался, заявив, что он существо творческое, возвышенное и вообще заплатил кучу золота не за то, чтобы лес валить. Я была не против помочь морякам, но меня не допустил Дайф.
— Вы уж простите великодушно, — буркнул он, — но не бабское… не ледье это дело — деревья рубить. Пусть уж тут сильные мужики потрудятся. А вы нас охраняйте.
Так что мы с эльфом прогуливались вокруг моряков, держа наготове: он — волшбу, я — меч. Лис, на помощь которого никто не рассчитывал, удобно устроился под сосной, поглаживая карман, где лежал Степной изумруд.
Повалив несколько деревьев, моряки принялись очищать стволы от коры, обрубать ветки.
Атик опустился к горизонту, в лесу потемнело.
— Кончай работу! — Дайф опустил топор. — Пошли на ночевку устраиваться.
Лагерь разбили за цветочным полем, в другом лесу. Уж больно он был уютен. Заготовки оставили на месте. «Деревяшкам ничего не сделается, — рассудил боцман. — Незачем их охранять».
После ужина Ал заступил в караул, остальные улеглись спать.
— Если с утра все будет спокойно, пусть они остаются работать, а мы пойдем обследовать остров, — шепнул мне Лэй.
Я что-то промычала в знак согласия. Уже погружаясь в сон, почувствовала легкое, едва ощутимое прикосновение. Словно легкий ветерок погладил мою щеку. Может, так оно и было…
Ночь прошла без приключений. Наутро моряки продолжили работу. Мы с Лэем убедились, что вокруг все спокойно.
— Оставим Ала охранять людей, а сами — на разведку? — деловито спросил Лэй.
— Погоди. Сначала выполни обещание, — потребовала я.
Мы находились на суше, нам ничто не угрожало, я чувствовала себя прекрасно. Самое время заняться восстановлением волос. Ушастик согласился и принялся колдовать надо мной. Как и в прошлый раз, по коже побежали мурашки. Я скосила глаза, но никаких зеленых прядей не увидела, за что горячо возблагодарила богов. Однако и черных волос тоже не было. Зато было неповторимое выражение на лице Ала.
— Это шутка или месть? — спросил у Лэя смуглый воин.
— Я сейчас все исправлю, — выдохнул эльф.
Отпихнув его, я поднялась, подошла к родничку, из которого мы брали воду накануне. Струйка воды падала с холма, образуя у его подножия небольшую лужу. Я взглянула в ее серебристую зеркальную гладь и замерла. Проклятый ушан вырастил мне волосы, и они даже были черными, как полагается. Но почему-то вся немалая грива стояла дыбом, поднимаясь над головой на добрую четверть ярда.
— Ты похожа на дикобраза, Мара, — расхохотался Лис. — Я в книжке на картинке видел!
Твердым шагом подойдя к Лэю, я взяла его за шиворот и приподняла над землей:
— Значит, вот чего стоит твоя дружба? Некромантке помог как миленький, а надо мной издеваешься?
— Да я нечаянно! — горестно причитал мальчишка. — Не знаю, в чем дело! Может, в несовпадении орочьей и эльфийской энергии…
Я разжала пальцы.
— Исправляй.
Вскоре стараниями ушастика мои волосы обрели прежний вид и длину — чуть выше плеч. Ал остался охранять моряков, а мы все же отправились осматривать остров. Я не хотела брать Лиса, но эльф шепнул мне:
— Давай возьмем с собой. А то прирежут его, будет на нашей совести.