Фаттермен сделал ещё несколько глотков, и в конце концов сам опустошил всю бутылку. После этого он и Эймос перешли к обмену любезностями, принятыми в этих краях.
— Я и не предполагал, что увижу тебя стоящим на ногах, — бросил Фаттермен. — Ведь в последний раз я видел тебя лежащим на полу в салуне в Пейнтед-Пост.
— Ты тоже не очень-то переменился. Я смотрю, со времени нашей последней встречи ты ни разу не мылся и даже не менял рубашку, — ответил Эймос. Решив, что они уже обменялись достаточным количеством любезностей, он сказал:
— А теперь давай-ка посмотрим одежду Дебби!
В помещении наступила звенящая тишина. После длительной паузы Фаттермен спросил:
— А деньги ты привёз?
— Я не собираюсь платить деньги за одежду. Я заплачу, когда найду Дебби, причём живой. Ты понял меня?
Фаттермен вновь застыл, точно статуя. Он пристально глядел на Эймоса и не произносил при этом ни слова. Затем, всё так же ничего не говоря, он вышел из помещения и исчез.
Эймос с Мартином невольно обменялись взглядами. Дом Фаттермена был похож на ловушку. Здесь могло случиться всё, что угодно. Недаром, когда они только вошли в него, их обоих охватило неприятное предчувствие. В этом помещении царила какая-то непередаваемо зловещая атмосфера. Но не прошло и пары минут, как Фаттермен вернулся с каким-то свёртком. Когда он развернул его, взорам Эймоса и Мартина предстало платье Дебби.
Да, это было именно оно. Обследовав платье дюйм за дюймом, Эймос обнаружил лёгкие стежки, сделанные ещё руками Марты. И хотя платье было грязным и донельзя истрёпанным, он не нашёл на нём кровавых пятен. Это вселяло надежду на то, что девочка ещё жива.
— Говори! — повернулся к Фаттермену Эймос.
— Любой человек вправе рассчитывать на некоторое вознаграждение за свои труды, — промямлил Фаттермен.
— Ты зря теряешь время!
— Я заплатил за это платье двадцать долларов. Ты заставляешь других людей добывать тебе информацию, и они добывают её, но когда дело доходит до...
Эймос швырнул на прилавок золотую двадцатидолларовую монету, и по выражению глаз Фаттермена Мартин понял, что торгаш сразу же пожалел, что не догадался запросить с Эймоса больше.
— Как ты понимаешь, я понёс множество других расходов, прежде чем...
— Кончай молоть чепуху! — оборвал его Эймос. — Где ты достал это платье?
Джерем Фаттермен застыл, точно китайский болванчик, не торопясь с ответом. «Этот человек очень осторожен, — подумал Мартин Паули. — Он не спешит, он всё тщательно обдумывает, и он явно придерживает до поры до времени свои главные козыри. Но, Боже, как же долго он размышляет!»
— Мне продал его один молодой индеец. Думаю, он попросту стащил его. Он сказал, что оно принадлежало одной молодой...
— Девочка жива?! — выдохнул Эймос.
— Индеец заявил, что да. Он сказал, что её захватил в плен вождь по кличке Шрам и что это случилось в конце прошлого лета.
— Осторожнее, Джерем! Я никогда не слышал о вожде по кличке «Шрам»!
— Я тоже никогда о нём не слышал, — пожал плечами торговец. — Говорят, что это какой-то предводитель отряда воинов из племени науйеки.
— Предводитель отряда воинов, — с презрением повторил Эймос. Предводителем отряда воинов у команчей мог стать любой, кто был готов убивать и грабить и был способен подбить и организовать на это дело нескольких других индейцев.
— Если ты хочешь, чтобы я замолчал, так и скажи, — скривился Джерем Фаттермен. — Не надо стоять передо мной и пытаться ежесекундно изобличить меня во лжи.
— Ладно, говори, — сказал Эймос, немного расслабляясь.
— Вождь по кличке Шрам двигался на север. Он должен был пересечь Ред-ривер и остановиться на зимовку в окрестностях Форт-Силл. Так по крайней мере сказал тот молодой индеец, который дал мне платье вашей девочки. Впрочем, возможно, что он и врал.
— А может быть, ты тоже лжёшь, — проронил Эймос.
— Если я вру, то это может привести лишь к одному: вы никак не сможете найти Дебби. Но это будет означать, что я не получу награду в размере одной тысячи долларов!
— Точно. Ты вряд ли когда-нибудь их получишь, — хмуро заметил Эймос. Он скомкал платье Дебби и засунул себе в карман.
— Если хотите, можете остаться у меня на ночь. Можете выбрать себе на ночь любую женщину. — Джерем Фаттермен широким жестом показал на индианок, которые сидели на корточках у стены.