Пока мы ехали домой, у меня была возможность рассмотреть табличку. На обратной ее стороне я нашла какие-то знаки, напоминавшие иероглифы, а также непонятный набор букв. Я чувствовала небольшое тепло и слабые вибрации, но ничего такого, от чего волосы сами начинают завиваться.
Дизель с табличкой был в гостиной возле моего компьютера, и я слышала фоновое бормотание телевизора. Какая-то спортивная программа, в этом можно было не сомневаться.
Пока фриттата готовилась в духовке, я принесла Дизелю пиво с крекерами, чтобы поддержать его.
– Как дела? Появились какие-то соображения?
– Первоначальный владелец Ки-Хауса Малком Ки и архитектор Уильям Баттерфилд были членами Бостонского общества естественной истории. Они должны были знать Тичи Монро, и, скорее всего, один из них был последователем Лавея или по меньшей мере знаком с ним. Так что, возможно, общим знаменателем является как раз это общество. Подозреваю, что Дуэйн и предыдущий владелец картины Ван Гога также входили в его состав.
– А сам Лавей либо кто-то из членов общества обладал уникальной способностью заряжать предметы энергией таким образом, что другой вид энергии мог вызывать из них тайное послание.
– Верно.
– Ты не догадываешься, куда нас все это приведет?
– Пока нет. И нам бы очень помогло, если бы на этой табличке что-нибудь волшебным образом проявилось.
Мы дружно посмотрели на табличку, но ничего нового там не нашли.
– Каждый раз все срабатывает по-другому, – сказала я. – Первая подсказка стала видимой только для Гло. Вторую вызвал звон колокола. Третья откликнулась на Карла. А четвертую произвел на свет ключ.
– У меня нет никаких оснований так думать, но все же не могу отделаться от ощущения, что надпись на обратной стороне этой таблички и есть то, что мы ищем.
Я оставила Дизеля изучать каракули, которые он скопировал на бумагу, и вернулась в кухню. Зелени на салат у меня не было, зато в холодильнике оказалась замороженная французская булка, а овощи и так были во фриттате.
Окна по-прежнему были завешены полотенцами и простынями, что не добавляло мне настроения, да и уюта всему дому.
– Кто-то поджарил мою машинку, – пожаловалась я Коту. – Думаю, это могла быть Деирдре Ээрли. Она действительно очень неприятная особа.
Я вынула из духовки фриттату, отрезала кусочек Коту, а остальное разложила по тарелкам себе и Дизелю, добавив размороженную булку. Все это я принесла в гостиную, и мы, сидя перед телевизором, поели.
– Я нашел связь, – сказал Дизель. – В тысяча восемьсот восемьдесят пятом году в Дартмутском колледже было основано тайное общество «Сфинкс». В тысяча девятьсот третьем это общество воздвигло на небольшом клочке земли на территории кампуса этого колледжа мавзолей Сфинкса. Архитектором сооружения был Уильям М. Баттерфилд. Я скачал в компьютер фотографию этой гробницы. Конечно, точно сказать трудно, потому что разрешение на снимке так себе, но мне кажется, что знаки на подножии очень напоминают иероглифы с обратной стороны нашей таблички.
Я взглянула на загруженную из Интернета картинку и невольно передернула плечами.
– Ух, действительно очень внушительно! Похоже на настоящую гробницу.
На фотографии была запечатлена мрачная конструкция из серого камня. Окон в ней не было, каменные ступени вели к большой массивной двери, по сторонам которой стояли колонны, делавшие сооружение похожим на древнеегипетский храм. По снимку трудно было определить его истинные размеры.
– Означает ли это, что мы едем в Дартмут? – спросила я.
– Это лучшая зацепка, какая есть у нас на данный момент.
– Поедем прямо сегодня вечером?
– Нет. Сегодня вечером ты у нас раздеваешься догола.
– Помечтай!
– Я это частенько делаю, – вздохнул Дизель. – Ты классно выглядишь! – Он уставился на свою пустую тарелку. – А десерт будет?
– Фрукты.
– Фрукты – это не десерт, разве что они входят в начинку сладкого пирога.
Мой мобильный был пристегнут к поясу джинсов, и я почувствовала, как он начал вибрировать. Взглянув на монитор, я увидела, что звонит Гло.
– Да, – ответила я. – Что-то случилось?
– Он хочет ключ Лавея, – странным голосом сказала Гло.
– Кто?
– Вульф. Он похитил меня. Я не знаю, где нахожусь. Тут темно и пахнет всякой дрянью. А еще тут Хэтчет, и у него ножи. Он уже порезал меня. У меня течет кровь.
Голос Гло задрожал, и я услышала, что она плачет.
– Сильно порезал?